Страница 77 из 136
Чэньшэ кинул взгляд на Инцзы: она неловко мялась на месте, словно уже была посвящена в эту тайну, которую ему самому раскрывать не хотели. Может ли эта тайна быть той же самой, на какую намекал Ши Линь? Журавлиные песни, древние секреты? Боги, как сильно все переплелось и запуталось… Каким образом Чэньбо был связан с этим человеком? Что такого он мог знать? Мог ли он пустить гостя к брату без страха, что тот навредит хуже безопасников?
Инцзы ручалась за этого Си Цзисина, но ведь и сама знала его недостаточно долго и хорошо. Хотя ведь почему-то рискнула привезти в Ляо?
Чувствуя, как начинает болеть голова, Чэньшэ попросил:
– Может быть, не будем обсуждать такое в дверях и пройдем для начала внутрь?
– Прошу прощения, но я не пойду. – Си Цзисин даже отступил на шаг. Он был страшно бледен, его глаза дико горели. – Я должен поговорить с вашим братом, господин Чжао, или больше вообще ничего не скажу.
– Диди!.. – зашипела на него сестра, дернув за рукав, но тут вмешалась Инцзы:
– Чжао-гэ, позволь ему. Он тоже был другом Вэй Тяньху, им есть что обсудить. Мы с Си-сюном почти не знакомы, это правда, но я верю, что он хороший человек. Ты ведь знаешь, как ранят страдания близких и как трудно держать себя в руках, когда ничем не можешь помочь… Дай ему шанс.
Она смотрела прямо и честно, уверенная в своих словах, уверенная в других людях больше, чем в самой себе, – как всегда. Чэньшэ вздохнул про себя. И почему он так доверял ее чутью, ее суждениям, даже зная, как легко другим притвориться лучше, чем они есть?
– Хорошо, господин Си, – сказал он, сдаваясь. – Я провожу вас к Чэньбо, благодарите молодую госпожу Янь. Вот только…
Чэньшэ хотел сказать, что не может же наследница Янь Цзи ждать у ворот, пока он ходит туда-сюда, но Инцзы снова пришла на выручку:
– Не беспокойся, Чжао-гэ. Мы с Си-цзе и господином Мэн поприветствуем молодую госпожу первыми – уверена, она полностью разделяет твое беспокойство о брате и не будет возражать. Лаожэньцзя
[175]
[Лаожэньцзя – уважительное обращение к пожилому человеку (старше шестидесяти лет).]
ведь проводит нас?
Старый слуга, продолжавший кидать на Чэньшэ осуждающие взгляды, тут же стушевался и почтительно поклонился.
Чэньшэ фыркнул:
– Хорошо, я догоню вас. Идемте, господин Си.
* * *
Цзисину казалось, что он еще никогда не совершал чего-то настолько же безумного: рвануться в такую даль в компании полубожественного предка и наследницы древнего заклинательского клана, без плана, без уверенности, не думая об осторожности. Да, с ними была Линлань; но много бы она смогла, выйди все из-под контроля? Все и вышло, пусть и не так, как он мог предположить. Землетрясение, в эпицентре которого оказалась их машина, оставило внутри отпечаток страха, но мало что могло перебить тупую готовность Цзисина идти вперед. Возможно, он прятался в этом бездумном стремлении, кутал себя в него, как раньше кутался в скорбь, не допуская вглубь этого кокона другие мысли и чувства, но ему было все равно: у него была цель. Он не мог до конца доверять Янь Инцзы, пусть та и казалась хорошей девочкой; она храбрилась, но ее робость и неуверенность не могли не бросаться в глаза.
Тем не менее с ее помощью он мог снова поговорить с Чэньбо – и, возможно, узнать что-то новое. Не стоило к тому же сбрасывать со счетов и то, что именно она помогла им выбраться из переделки с У Минъюэ; Цзисин был не самым приятным человеком, но знал слово «благодарность».
Эта благодарность привела его в старинный сыхэюань в самом сердце пустыни, под взгляд жестких темных глаз Чжао Чэньшэ – того, ради кого в дело влезла наследница Янь. Цзисин отвечал взглядом на взгляд – без дрожи – и почему-то никак не мог перестать думать о том, правда ли правящие семьи заклинательских кланов произошли от богов и хранят в себе часть их силы. В Янь Инцзы было что-то текуче-водное, пусть и скрытое толстым слоем неловкости; Ху-гэ… Ху-гэ был степным пожаром и ветром. Чэньбо? Стелящаяся над землей пыль – не заметишь, пока не забьется в ноздри, а потом удивишься, что не замечал никогда: он всегда был здесь. Его брат же казался грозовой тучей; быть может – песчаной бурей, внезапной, смертоносной и такой же безразличной к тем, кто встает у нее на пути.
Цзисин тихо хмыкнул: на его счастье, эта буря шла в другую сторону и поворачивать собиралась вряд ли – разве что он чем-то навредит Чэньбо.
Чжао Чэньшэ провел гостя во второй двор поистине огромного сыхэюаня – удивительно безлюдный по сравнению с первым, принадлежавшим, как понял Цзисин, непосредственно главе клана. В доме тоже было пустынно (ха) и тихо; проходя светлыми комнатами, Цзисин не отказывал себе в удовольствии рассматривать обстановку, пусть это и было невежливо. Когда еще он окажется в древнейшей резиденции заклинателей? Впрочем, совсем уж седой древностью жилище не дышало. Мебель оказалась удобной и вполне современной, разве что сделанной сплошь из природных материалов – за один из столиков с поверхностью из цельного куска нефрита Музей Синьду выложил бы состояние; расшитые явно вручную занавеси и покрывала делили на зоны бесконечные комнаты; свитки с пейзажами и каллиграфией украшали деревянные стены. Но на этих же стенах тянулись во всю ширь смотровые панели телевизоров, тонули в нишах светодиодные лампы; тут и там змеились гирлянды – вдоль подоконников, под картинами, по книжным полкам и столам. Цзисин замедлил шаг, но нет, ему не показалось: при их приближении лампочки начинали тускло светиться, при отдалении – гасли. Датчики движения? Или очередной синтез технологий и ци?
Но больше всего поражал воздух. Даже не он, точнее – ток энергий, само ощущение себя в пространстве. Цзисину казалось, что он идет сквозь почти неосязаемый водопад или сотни, тысячи невидимых кисейных занавесей, тянущихся от потолка до пола. Прозрачные нити – не нити, струны – словно сами по себе наигрывали не слышимую ухом, но ощущаемую телом мелодию; от нее расправлялись плечи, выравнивалось дыхание и прояснялись мысли. Грамотный фэншуй или влияние многочисленных заклинательских обрядов и практик, проводимых в этом месте и с этим местом?
Впрочем, причина была не так важна, как эффект.
Чжао Чэньшэ постучал в дверь очередной комнаты и негромко позвал:
– Диди, это я. Прости, что без предупреждения, но к тебе кое-кто пришел.
– Иду, гэ! – донеслось приглушенное, и дверь почти сразу открылась. – Что ж, хоть один плюс в том, что я сижу тут: ты приходишь в два раза чаще! О, – и Чэньбо замер, натолкнувшись взглядом на Цзисина.