Страница 78 из 136
Они давно не виделись – с той ночи, когда умер Тяньху, – и Цзисин вдруг осознал, что не был готов к столь изменившемуся облику Чэньбо. Тот сильно похудел: черная футболка с серебристой мультяшной черепахой – очевидно, любимая, судя по застиранности, – болталась на нем, как на вешалке, отросшие волосы были собраны в неряшливый куцый хвост. Прядки на висках, все еще слишком короткие, обрамляли больное, осунувшееся лицо.
– Си-сюн? – тихо спросил Чэньбо и дернулся, будто пытаясь сделать шаг назад и не решаясь. В его глазах, до того искрившихся радостью, росли удивление и какое-то болезненное смирение.
– Здравствуй, Чжао-сюн, – так же тихо отозвался Цзисин и поспешно добавил: – Я не хотел врываться вот так, но нам нужно поговорить.
– Все в порядке, диди? – Чэньшэ смотрел только на брата, готовый карать и миловать. – Если ты не хочешь…
– Иди, гэ, не переживай. Я давно знаю Си-сюна, он не стал бы беспокоить по пустякам. Я справлюсь. – Брату досталась теплая, пусть немного ломкая улыбка, а Цзисину – приглашающий жест.
Бросив на обоих внимательный взгляд, Чэньшэ все же ушел, а Цзисин воспользовался приглашением и переступил порог.
– Честно говоря, не думал, что мы вновь увидимся, – признался Чэньбо, закрывая дверь и проходя к огромному окну, где и устроился на подоконнике, заваленном подушками. – Сюнди из «Пути журавля» больше нет, а тебя вообще интересовал только Вэй Тяньху.
– Я тоже не думал, – отозвался Цзисин, осматриваясь. Не считая золотистых занавесей из, кажется, натурального шелка и прочего текстиля, комната казалась очень современной: эргономичная кровать с «умным» матрасом (в свое время Цзисин раскошелился на похожую), плоский широкий монитор на половину стены, на пуфиках у которого валялись объемные наушники и очки виртуальной реальности, стойка для спортивной одежды в углу, на отдельной полке – мяч для цуцзюя. Рядом с другими полками, заставленными книгами и какими-то футлярами, висели постеры. Один – с «Путем журавля», вглядываться Цзисин не стал; два других – с одним и тем же смутно знакомым мужчиной. На первом, выглядящем чуть более потертым, он казался моложе и пел, широко раскинув изящные руки, на втором, поменьше, с автографом в углу, сидел полубоком, смотря куда-то влево и вдаль, – в традиционных одеждах, с собранными в узел отросшими волосами.
– Играешь? – Цзисин кивнул на мяч. Не спрашивать же, каких айдолов Чэньбо слушает?
– Да. Сейчас, правда… скорее пытаюсь, – тот криво усмехнулся и пригладил рукой вихор на макушке. – Приглашение в смешанную команду на национальные соревнования глядит на меня укоризненно. – И резко сменил тему: – Значит, ты теперь в одной лодке
[176]
[Отсылка к чэнъюю «плыть в одной лодке» в значении «действовать в одном направлении, объединить усилия, сплотиться перед опасностью».]
с гэ?
– Скорее, мы рисуем одновременно двумя кистями
[177]
[Отсылка к чэнъюю «рисовать одновременно двумя кистями» в значении «действовать параллельно, двигаться к цели одновременно двумя путями».]
, только с целью вот не определились, – отшутился Цзисин в тон, взглядом спросил разрешения и наконец сел рядом на подоконник. – Я пока и сам не понял.
– Не понял, но приехал?
Цзисин передернул плечами:
– Так уж вышло. Я мог бы сказать, что меня заставили, но правда в том, что я увяз в этой истории по уши и без участия твоего брата. Ты пришел ко мне тогда, ты принес юйцзянь. Обратной дороги не было.
Чэньбо уставился в пол:
– Я… Возможно, я не должен был отдавать его тебе. Но я не… Я не мог принести это домой, к семье. И ты… Ты был его лучшим другом и, признаться, первым, о ком я подумал. Я… Пожалуй, я надеялся, что запись никогда больше не всплывет. Ты не был связан с заклинателями – да, тебя знали Тяньху, и сюнди, и я… Но их больше нет, а я бы ничего никому не сказал.
– На записи было… что-то, что не должно было попасть в руки полиции? Или «Фэйсянь»? – Цзисин подобрался. Чэньбо знал о мелодии? Чэньбо намеренно ее прятал?
Тот покачал головой.
– Да. Нет. Не знаю. Я тоже смотрел ее, но тот день… ночь… Все как в тумане. Мне показалось, что я видел на ней кое-кого знакомого, но теперь не уверен.
Значит, не мелодия. Цзисин глубоко вздохнул. Чэньбо видел кого-то?.. Он внезапно сам увидел Чэньбо словно впервые: его болезненность и бледность бросались в глаза с первой фэнь, но только сейчас он отметил, как мелко вздрагивает его спина, как замирают зрачки, какой синевой отдают круги под глазами.
Он нерешительно прикоснулся к его плечу.
– Я не задумывался о том, что тебе тоже пришлось несладко… после всего этого, – сказал он неожиданно честно. – Я писал тебе, но спрашивал только о записи и Ху-гэ. Как ты?
– Так себе. Я и не знал, что существует столько видов успокоительных, – Чэньбо криво усмехнулся. – Что все-таки случилось, Си-сюн? Я могу чем-то помочь? Надеюсь, никто больше не умер?
– Надеюсь, никто и не умрет, – Цзисина передернуло. – А насчет помочь… Думаю, мы можем помочь друг другу и твоему брату заодно. Та запись… Ты смотрел ее, верно. И был там лично. Что ты думаешь? И ты сказал, что видел кого-то?
Чэньбо мотнул головой и помолчал какое-то время. Потом глухо сказал:
– Любого другого я бы попросил не считать меня сумасшедшим. Даже брата. Но ты, Си-сюн, ты видел почти то же, что и я. Знаешь… Когда я добрался до места, погода была ужасная. Лил дождь, небо от грохота будто раскалывалось, и те камни, завалившие вход в пещеру, – такие мокрые, скользкие, ледяные… Я растаскивал их руками. Пробовал еще бить духовной силой… Потом нашел первый труп – одного из тех, кто все это устроил. У него была гарнитура со встроенным юйцзянем, и я еще подумал – зачем? Почему индикатор мигает? Что он снимал? И знаешь… Я сам бы себе не поверил, но там была аура… Тебе, наверное, трудно понять, ты с таким не сталкивался. Ты не заклинатель. Но эта аура, эта сила… Такая огромная, незнакомая, яростная, будто небо все же раскололось и рухнуло мне на плечи. Она рассеивалась, и быстро, наверное: когда «Фэйсянь» туда добрались, уже ничего и не осталось, но… Я не знаю, с чем сравнить. Живи мы в старые времена, я сказал бы, что это похоже на ауру бога. Но откуда? Разве мог кто-то из богов, если они все еще где-то есть, просто взять и спуститься?
Цзисин сглотнул.