Страница 73 из 136
– Все верно, Чэн-эр, – улыбнулся ему Чэньшэ. – Еще чистая вода, без которой не получится хорошего чая, и высокий гость, ведь важная деталь чаепития – приятная беседа или просто молчание, которое хочется с кем-то разделить. Но это условия для полноценного чаепития в традиционном стиле. Мы же с вами собрались здесь для занятий боевыми искусствами – так зачем же нам чай? Чтобы ответить на этот вопрос, вспомните, чем отличаются боевые искусства от обычного спорта.
– Нужны собранность, скромность и осознанность! – выкрикнул Хун Ли, нетерпеливо подпрыгивая.
– Все верно. А что такое осознанность?
– Это когда ты понимаешь и точно знаешь, где находишься и что делаешь, – тихо подсказал тот же Ван Чэн.
– Молодец, Чэн-эр. Это еще называется сосредоточенность. Помните нашу обязательную часть на самых первых занятиях? Мы учились медитировать. Поначалу это может быть довольно скучно, но когда вы начинаете понимать свое тело, разговаривать с ним, прислушиваться к нему, то медитация помогает достичь той самой осознанности. Мы делали это недолго, около пятнадцати фэнь, теперь попробуем увеличить время. И чай нам в этом поможет. Как думаете почему?
Ученики напряженно размышляли. Потом руку подняла Лу Мэйжэнь:
– Не любой чай годится, шифу. Нужен такой, который не даст заснуть.
– Все верно. Поэтому сегодня я приготовил для вас Чжэн Шань Сяо Чжун
[173]
[Чжэн Шань Сяо Чжун – китайский красный чай с севера провинции Фуцзянь. Название переводится как «малый сорт с настоящих гор», что в своей речи обыгрывает Чэньшэ: он подразумевает, что ученики еще малы для крупных шагов, но путь начинается с малого.]
. Начнем с малого, потом оно позволит нам увидеть и большое; на гору нужно подниматься постепенно. Чай поможет нам взбодриться и не уснуть, а еще очистить сознание. Возьмите каждый себе по чашке и садитесь медитировать. Выберите себе какую-то одну мысль, связанную с боевыми искусствами, и сосредоточьтесь на ней. Это может быть удар, который получается у вас лучше всего или не получается вовсе, ощущение энергии, текущей по телу во время движения, причина, по которой вы пришли заниматься. Если справитесь, расскажу вам очень красивую историю о чае, а со следующего раза уже не я буду заваривать его для вас, а вы сами по очереди.
Ученики разобрали пиалы и расселись на матах. Чэньшэ засек время – для начала половину сяоши, налил себе и умиротворенно закрыл глаза. Перед внутренним взором развернулась дорога через пустыню к Вечному Саду, вымощенная тщательно подогнанными друг к другу гранитными плитами, окаймленная восьмиугольниками из желтого и зеленого сланца… Но сейчас он еще и представил, как идет по этой дороге энергичным упругим шагом, а из-под ног разлетаются искры, прорастающие огненными венчиками пустынной мальвы, едва падая на обочину. Наверное, примерно так ощущали себя заклинатели Чжао Ляо в пору расцвета клана, благословленные Черной Черепахой и сумевшие вырастить в пустыне благоухающий сад.
Обретенная гармония не помешала, однако, сработать внутреннему ощущению времени, и, открыв глаза, Чэньшэ отправился проверять учеников. Войти в нужное состояние получилось не у всех, но он нашел за что похвалить каждого, и, собрав всех у чайного столика, объявил:
– Я обещал вам красивую историю: вот она. Когда-то давно, много-много лет назад, в провинции Фухань сбор чая был настоящим событием и даже таинством. Люди совершали молитвы божествам, а потом проводили обряд «зова чая», кричали: «Чай созрел!» Говорят, что после этого в источниках по всей провинции начинала прибывать чистейшая, прозрачнейшая вода – та самая, без которой невозможно настоящее чаепитие. Считалось, что в это время небожители слышат каждое слово, если доверить его одному из этих родников, поэтому люди ходили туда молиться…
После занятия, оставив учеников собираться, Чэньшэ вышел в фойе культурного центра проветриться и вдруг услышал:
– Не уделите нам немного времени, молодой господин Чжао?
За спиной обнаружились двое мужчин с незапоминающимися лицами и цепкими взглядами; беглое прощупывание духовным чувством показало, что заклинатель, пусть и слабый, среди них только один – в черном деловом костюме, второй же – совершенно точно обычный человек. Обратился к Чэньшэ как раз заклинатель.
– По-моему, мы незнакомы, – Чэньшэ повел бровью, – вам мое имя известно, а мне ваше – нет.
Мужчина едва заметно усмехнулся:
– Родственнику главы Чжао, не занятому делами клана в полном объеме, вряд ли доводилось иметь с нами дело. Я Хуай Дун из службы безопасности Чжао Ляо, это мой помощник Ма Вэй. Позвольте напомнить вам, что подобная служба существует в каждом клане и подчиняется напрямую подразделению «Фэйсянь» как части Министерства общественной безопасности.
– Не сомневаюсь в том, что ваша работа важна, но какое отношение это имеет ко мне? Насколько помню, я ничего не нарушал.
– Что вы, господин Чжао, ни в коем случае. Напротив, я пришел к вам как к своего рода коллеге в поисках поддержки. Речь идет о деле, которое вышло за пределы клана Цинь Фэйсюй и касается напрямую всех заклинателей. Конечно, я говорю о деле «Пути журавля».
Многолетняя выдержка позволила Чэньшэ не дернуть и мускулом. Так совпало, что безопасники пришли к нему практически сразу после тура с Ши Линем, или?..
– Сожалею, но ничем не могу помочь, – сказал он спокойно. – Это дело не имеет ко мне отношения.
– О, напротив, господин Чжао, – возразил Хуай Дун с неприятным энтузиазмом, – имеет, и самое прямое. Ведь вы брат Чжао Чэньбо.
– Шифу, – кто-то подергал его за рукав. Лу Мэйжэнь, уже сменившая форму для занятий на повседневную одежду, стеснительно переминалась с ноги на ногу. – Мы с А-Чэном помыли чайный набор, куда его убрать?
– Оставьте на столе, я сам уберу, – машинально отозвался Чэньшэ и погладил девочку по голове. – Спасибо, Жэнь-эр.
– А мы еще будем пить чай?
– Обязательно будем, мне только надо придумать для вас историю.
– Мы тоже придумаем для вас истории, шифу, – просияла Лу Мэйжэнь. – Когда мы сегодня медитировали, я думала о всяком, хочу в следующий раз продолжить. Вдруг увижу, что будет дальше? А-Чэн и А-Ли тоже хотят.
– Буду ждать с нетерпением, Жэнь-эр. Давай беги, за тобой скоро придут родители.
– До свидания, шифу!
– Вы так любите детей, – ровно проговорил молчавший до того Ма Вэй. – Неожиданно при вашей… скажем так, карьере.