Страница 63 из 136
Добыть подробностей удалось немного: они, само собой, не разглашались, а официальная версия и вовсе выглядела приглаженной и безликой, но одно Ши Линь понял точно: гибель Тяньху связана с мелодией, вероятно, той самой, которую они тогда взломали. Своды пещер не обваливаются просто так, даже в нестабильных областях, а что до террористического акта – что за глупость? Хотели бы напугать, выбрали бы более заметную личность.
«Вроде тебя», – подсказывал внутренний голос, но Ши Линь задавливал его и шел дальше. В конце концов, от него зависели люди, и он не собирался разрушать возложенные на него надежды, как и всю свою жизнь.
Единственное, в чем он пошел против команды и резко отстоял свою позицию, – это в посещении похорон Тяньху, когда после месяца расследования тело наконец отдали родным. Открыто прийти он не мог, поэтому пришлось надевать маску, брать неприметную машину и пробираться почти как вор. Это было неудобно, опасно, нервно – но он должен был попрощаться.
Рыдающие родители Тяньху отпечатались у него на сетчатке глаз, а белые траурные хризантемы жгли руки даже сквозь перчатки.
Гуцинь сожгли, журавля сварили…
[162]
[Чэнъюй «сжечь цинь и варить журавля» означает «осквернять пейзаж, уничтожать предметы культуры, произведения искусства; вандализм». Может быть также использован в метафорическом ключе в значении «гибель чего-то прекрасного».]
ради чего? За что?
Как они посмели?
Однако это был еще не конец.
Несколько писем с угрозами, подброшенными на студию и даже в вестибюль жилого комплекса. Общий смысл сводился к «мы знаем твои секреты, айдол, лучше признайся сам, а не то с тобой будет то же, что с другом».
Хейтерская атака в шэньло и юйван на официальную группу и несколько фанатских сообществ. Всю грязь, которую писали там, Ши Линь не видел – менеджер запретила, но вывод о том, что в деле замешаны заклинатели (обычный человек в шэньло просто бы не зашел), был очевиден.
Несколько полемичных статей на крупных порталах, где обсуждались возможность и правомочность адаптации культурного наследия предков. Имя Ши Линя упоминалось там в весьма сомнительном контексте, но его это лишь позабавило.
И наконец, диверсия на одном из выступлений, когда на него самого и его команду напали у входа в концертный зал, закидав дымовыми шашками и взорвав фейерверк едва ли не под ногами. Убрать дым и потушить сыпящие искрами заряды удалось далеко не сразу: на корпуса были налеплены талисманы, запускающие цикл снова и снова, пока нагретый пластик не взорвется. Охрана и члены команды получили ожоги и ушибы, кто-то довольно сильные; сам же Ши Линь отделался кашлем и слезящимися глазами.
На сцену все равно вышел.
Чуцинь Байюй сказала потом, что этот концерт получился одним из самых прибыльных: мерч был раскуплен подчистую.
Ши Линь же, вернувшись в слишком большую квартиру и посмотрев на засохший амарант, пылящийся в вазе почти три года, понял, что больше не может ни молчать, ни закрывать глаза. Пора было что-то делать.