Страница 58 из 136
Однако не переживать Ши Линь не мог. Блестяще защитившись и получив сразу несколько предложений от потенциальных работодателей, он едва обратил на них внимание, волнуясь за друга и ломая голову, как бы удержать того от глупостей. Решения не нашел, но, бездумно бродя по улицам Синьду, наткнулся на крошечный ювелирный магазинчик – из тех, что до сих пор толком не имели не то что онлайн-версии, но даже и карточек товаров на дистанционных торговых площадках. На единственной тускло освещенной витрине взгляд зацепился за старинную мужскую шпильку из черепашьего панциря, с изящной подвеской в виде лука со стрелами. Стоила она пусть и недешево по меркам Ши Линя, но он не торгуясь купил ее и вручил накануне Тяньху.
– Даришь мне оружие, чтобы я смог отбиться от разъяренных экзаменаторов? – пошутил тот, но под яростным взглядом Ши Линя сбавил тон и вполне искренне поблагодарил за подарок и пожелание удачи.
Что удачи им сегодня не видать, Ши Линь понял уже после того, как тихонько проскользнул в зал, где проходила защита факультета исполнительского искусства: стоило лишь увидеть решительное лицо друга и его упрямо сжатые губы. Научный руководитель кратко представил работу и студента, Тяньху рассказал что-то по существу (Ши Линь не вслушивался: грохот сердца заглушал любые слова), потом сел за гуцинь…
Ши Линь сразу почувствовал ее – энергию, которая потекла от инструмента и человека за ним: сначала робким, неуверенным ручейком, потом уже ровным потоком. Первыми тревожно вскинулись заклинатели из числа экзаменаторов, потом напряглись и простые люди на кафедре и в зале… Научный руководитель окликнул Тяньху; не дождавшись ответа, встал, двинулся в его сторону… Не прекращая игры, Тяньху сделал замысловатый жест, и тот, неловко покачнувшись, сел – точнее, упал – обратно на место.
Вроде бы насыщенная энергией музыка, пусть и незапланированная, не причиняла никому вреда – поначалу; но Ши Линь, беспокойно осматривая зал, замечал, что кто-то из присутствующих преподавателей и студентов то трет висок, болезненно морщась, то хватается за грудь, словно задыхаясь. Самому ему музыка дискомфорта не доставляла – вероятно, потому, что он пропускал нараставший излишек энергии через себя, но обычные люди, не заклинатели, так не умели, а значит, музыка могла им навредить. Если уже не навредила.
Махнув рукой на то, что теперь его точно заметят и объявят выговор за присутствие на закрытом экзамене, Ши Линь стал пробираться к кафедре. Невидимый ветер обтекал его, слегка замедляя, но не препятствуя. Он думал аккуратно намекнуть Тяньху, чтобы тот прекратил; быть может, успей он, все обошлось бы очередным скандалом и только… Но тут друг болезненно охнул, отдернув руку от струн. Брызнула кровь.
А дальше начался хаос.
По залу носилась высвобожденная энергия, потоки сталкивались друг с другом, отражались, пробивая насквозь мебель и людей – не причиняя физического вреда, но нарушая течение энергии. Ши Линь почти видел эти золотисто-красные вспышки, но обычные люди – нет. Они испуганно метались, врезаясь друг в друга; кто-то с криком упал, зажимая голову ладонями, зазвенело оконное стекло, брызгая осколками во все стороны… Тяньху вцепился в подпрыгивающий гуцинь, но тот вырывался, точно сошедший с ума зверь, и выплевывал все новые и новые порции энергии.
– А-Ху, хватит! Останови это! Ты же можешь! – Ши Линь наконец добежал до кафедры и схватил друга за сведенные судорогой плечи. – Давай я помогу! – И запел, почти заговорил первое, что пришло в голову:
Над горами – квадрат: это неба кусок в вышине.
И уж нет облаков, и луна от меня в стороне.
Распрощавшись со мной, ты ушел и в горах чуть заметен,
Но смотреть вслед друг другу ни тебе не наскучит, ни мне…
[150]
[Из цикла «Провожаю Чжу Шоучана, отправляющегося в край Шу» (1072) поэта Су Ши (1037–1101, династия Сун, династия Северная Сун). Перевод И. С. Голубева.]
Вольный слог цы здесь не годился. Чтобы загнать хаос обратно, требовалось что-то стройное, незыблемое, классическое – как те стихи в жанре ши, когда-то очаровавшие мальчишку, едва научившегося писать.
И это помогло. Четкие, правильные строки ложились на поток энергии, бережно обхватывали его, успокаивали, усмиряли; и вот уже плечи Тяньху расслабились, он глубоко вздохнул, вытер окровавленную руку об одежду и уверенно тронул струны. По залу словно пронесся обширный вдох, и все замерло.
Долгожданную, полную какой-то мрачной торжественности тишину тут же нарушили голоса: возмущенные, испуганные, гневные. Прибежавшая от внешних дверей охрана оттащила Ши Линя от Тяньху едва ли не за шиворот и вместе с прочими зрителями вывела вон. В коридоре подождать тоже не позволили, так что Ши Линь не смог даже подслушать, что творилось потом в зале. Облегчение оттого, что главную беду удалось предотвратить, мешалось в нем с ужасом от совершения непоправимого и страхом за Тяньху, который в этот раз действительно перестарался.
Увиделись они только на следующий день, уже вечером. Проигнорировав десяток встревоженных сообщений, Тяньху прислал короткое «Приезжай». Ши Линь примчался как смог и застал его за сбором вещей.
– Меня отчислили, – бросил тот вместо приветствия. – Одним днем, даже слушать не стали. Шань-лаоши пытался вступиться за меня, но и его не послушали.
Шань Моянь, тоже член Цинь Фэйсюй, был научным руководителем Тяньху. Ши Линь хорошо его знал: у них на факультете он преподавал музыкальную психологию и отличался строгостью и справедливым отношением, пусть порой и казался несколько холодным и замкнутым.
– И… Что теперь? Как ты теперь? – нерешительно спросил Ши Линь, неловко замирая в дверях.
Тяньху невесело усмехнулся:
– Как всегда. Поеду в Ляо, родители сейчас оба там – редкий случай. Уже сообщил им, они даже не ругались. Спросили только, не нужны ли мне деньги на дорогу. А, и еще: мне пару сяоши назад написали из кланового центра по связям с общественностью. Та продюсерская компания отозвала свое предложение касательно меня. Быстро работают, наверняка кто-то из консерваторских им уже нажаловался по знакомству. Ничего, жил без них и дальше обойдусь! Все равно все это айдольство мне не по душе. Будут мной еще продюсеры командовать! Накомандовались уже уважаемые учителя.