Страница 56 из 136
– Отец убежден, что это написал кто-то из глав-близнецов, Вэй Юншэн или Вэй Юнмэй, – Тяньху болезненно поморщился. – Это даже не оригинал – переписывался много раз, ведь любая бумага ветшает, а музейных условий хранения у нас нет. Хотя отцу многократно предлагали сдать его – туда, в музей. Или продать в частную коллекцию. Он не соглашался, конечно. Иногда я думаю, что зря – запись могла бы сохраниться лучше… Большая ее часть и так утеряна, где из-за невнимательности или спешки переписчиков, где из-за сырости. Знаешь, сколько пережила даже эта копия? – Он любовно провел пальцами над голограммой. – Два пожара. Потоп. А в итоге больше всего она пострадала из-за обычного дождя – перед перевозкой защитную печать забыли обновить, а цилиндр со свитком не был плотно заткнут… Шакалы пустынные.
Ши Линь вчитался. «Мне никогда не нужно было зеркало, пусть в Гнезде Перелетных Птиц их и водилось в достатке… А мне [невнятное пятно] ни к чему… Зеркало живое, смеющееся, дышащее… Такие же черные глаза… Это мой брат… Я просто уверен, что в древности заклинатели из Вэй Далян могли принимать облик журавлей, говорить с ними, как же иначе? Даже ходил на могилу к Вэй Гуансяню, принес ему свежих цветов и просил научить птичьему языку. Меня там отыскал брат… В наших жилах одна кровь. Кровь древнего заклинательского рода, благословленная Журавлем, не боящаяся полета и битвы… Даже если наше общее зеркало разобьется…» Тут текст обрывался – оставшиеся иероглифы Ши Линь прочитать не смог, как ни старался.
Тяньху рядом тихо сказал:
– Если это действительно слова одного из близнецов Вэй, то в этом свитке больше печали, чем радости. Мы мало что знаем о них – они правили немногим позже Сошествия гор, – но известно точно, что случившееся с первым из братьев несчастье свело с ума второго.
Это был, наверное, единственный раз за все годы их дружбы, когда Тяньху выглядел даже не серьезно – тоскливо, точно чувствовал сквозь века чужую скорбь. Такие чувства будто не задерживались в нем надолго, заставляя считать обманчиво приземленным, неглубоким, но Ши Линь никогда не позволял себе обмануться: человек, так живший музыкой, просто не мог быть поверхностным и пустым. Тяньху фонтанировал идеями и энергией, иногда даже слишком бурно, но удержать его было так же невозможно, как пытаться совладать с силой ветра и неистовством ливня
[147]
[Чэнъюй «силой ветра и неистовством ливня» используется в значении «резкий, неистовый, стремительный»; образно также означает напряженную борьбу и преодоление трудностей.]
.
Если раньше Ши Линь опасался его, то теперь начал бояться – за него.
На четвертом курсе они, все так же в паре, выбрали для ежегодного проекта практическое задание: подобрать и записать музыкальное сопровождение и вокальную партию для одного из классических произведений. Слова нашлись быстро:
Орхидеи в росе, на хрисанфах туман,
и под пологом ложе не грето,
улетели касатки в заоблачность стран,
а луна, не заметив разлуки зияющих ран,
шлет лучи в мой притихший покой до рассвета.
Я в ночи, когда ветер срывает с деревьев листы,
выхожу на балкон – увидать
эту тропку, ушедшую в глушь темноты.
Так хотелось бы дальнему весточку сердца послать…
Но в какой стороне обретаешься ты?
[148]
[Чжан Сянь (990-1078). «Орхидеи в росе, на хрисанфах туман…» (на мелодию «Деляньхуа»). Перевод С. А. Торопцева.]
Это билось с их общим лирическим настроением – явным Ши Линя и скрытым за бравадой Тяньху. С музыкой же возникла заминка: мелодию «Плач в ночи», указанную в примечаниях к стихотворению, ни отыскать, ни хотя бы правильно идентифицировать не удалось. Попадался лишь близкий по названию «Плач летней ночью», но строй в нем был очевидно другой. Ши Линь огорчился, конечно, – стихотворение пришлось ему по вкусу, – но уже почти согласился выбрать другой текст, с известной мелодией, когда Тяньху вдруг воспротивился:
– Мы что, зря три года изучали особенности старинной музыки? Если нужной мелодии нет, я напишу новую!
И действительно написал: три новых на основе того самого «Плача летней ночью» и близких к нему по мелодическому строю «Облаков над туманной рекой». Ми Хуаньюй, с которым Ши Линь поддерживал связь со школы, помог смонтировать запись и выложить ее в шэньло и юйван.
Никто не ожидал, что разразится скандал – хотя, вероятно, стоило бы.
– Это безобразие! – возмущался декан факультета Тяньху. – Это грубое вмешательство в культурное и музыкальное наследие! Как можно смешивать традиции исполнения провинций Фухань и Ханьсянь?!
– Совершенно верно, полное безобразие! – вторил ему декан факультета Ши Линя. – «Плач летней ночью» написан для семиструнного гуциня, а «Облака над туманной рекой» – для более древнего пятиструнного!
Тяньху горячо возражал:
– Музыкальная запись гунчэпу подразумевает различные интерпретации, в ней же нет тактовых черт, а значит, мы сами можем выбирать длительность и ритм! Это же настоящий простор для творчества, мы можем дать старинным мелодиям новое звучание!
– Много ты понимаешь! – кипятился научный руководитель проекта. – Наглец! Кто дал тебе право вмешиваться в классическую схему? В Жэньго лишь несколько музыкантов имеют право по-своему трактовать ритмический рисунок нотной записи и создавать собственные интерпретации древних мелодий! Все это уважаемые мастера, доказавшие свою состоятельность! А ты куда лезешь, даже не доучившись?!
Ши Линь в споре практически не участвовал: только и успевал вставлять «Но, господин декан…», «Уважаемый руководитель, позвольте заметить…»
Столкновение набирало обороты и грозило превратиться в полномасштабный бой: честно говоря, Ши Линь не был уверен, что на каком-то его витке доведенный до предела Тяньху не врежет одному из достопочтенных мужей гуцинем, после чего, вероятно, отчислят их обоих, если сразу не отправят в полицию, – но прекратилось оно внезапно и резко, когда оба получили предложение от продюсерской компании. Не напрямую, а через клановый центр по связям с общественностью, но сердце Ши Линя все равно затрепетало: значит, они все же не ошиблись? Значит, наследию прошлого есть место в настоящем? Большого финансирования, конечно, не обещали, культурный отдел Цинь Фэйсюй тоже не мог выделить достаточно средств, потому начинать предстояло с малого – записи альбома, небольшого концертного тура, – но это уже было б
о
льшим, чем то, на что он рассчитывал.