Страница 53 из 136
[Обыгрывается чэнъюй «душистые травы, прекрасные деревья» в значении «молодое поколение», «прекрасная молодежь», «хорошие сыновья и братья», «ребенок с прекрасными перспективами на будущее».]
скрывать от публики – преступление!
Ши Линь, оглушенный внезапными открытиями, но необычайно воодушевленный, смог лишь сказать:
– Я обещаю сделать так, чтобы каждое слово и каждая нота слились в гармонии и дали музыке новое дыхание. Я хочу вдохновлять людей.
Это же он повторил спустя несколько лет на вступительном экзамене в консерваторию. И был зачислен на факультет музыкального образования со специализацией «вокальное искусство».
Тогда он впервые встретил Вэй Тяньху.
Помимо специфических дисциплин, были и такие, которые читались всему потоку вновь поступивших, среди них – «Введение в музыкальную культуру». Огромный зал, кафедра с большим экраном, ряды и ряды столов…
– Сегодня мы с вами поговорим о понятии «юэ»
[135]
[Юэ – музыка.]
, – начал пожилой представительный профессор в удлиненном пиджаке традиционного кроя. – В древние времена оно означало не только музыку, но и другие искусства: все то, где требуется стройная система, приводящая к гармонии. В окружающем нас мире также царит гармония, что позволяет нам…
– Прошу прощения, профессор! – раздался чей-то звучный голос из середины зала. – Вот вы говорите о гармонии. Древние учили, что гармония исходит от Неба и вечное обновление природы также следствие небесного порядка. Так можно ли говорить, что музыка как воплощение гармонии способна привести к бессмертию, если рассматривать бессмертие как непрекращающееся обновление тела и духа?
– Молодой человек, вам бы поучиться не перебивать старших, – сухо заметил профессор. – История не знает прецедентов достижения бессмертия с помощью музыки, хотя музыкальное искусство, бесспорно, было и остается важной частью деятельности и культуры заклинательских кланов Жэньго.
– Тогда откуда же в даосизме идея, что музыка способствует слиянию человека с природой? – не унимался голос, и Ши Линь все же решил обернуться – разглядеть говорившего. Это оказался юноша с копной пышных, чуть вьющихся волос, одетый броско и необычно в красную атласную рубашку с левым зап
а
хом
[136]
[Левый запáх получается, когда правая пола запахивается поверх левой. В европейской традиции считается женским (в отличие от правого запáха), в китайской – атрибутом «северных варваров»-кочевников. В одежду с левым запáхом также одевали покойников. Поэтому, несмотря на современное общество, вид Вэй Тяньху для Ши Линя довольно провокационен.]
. Вокруг шеи серебрились несколько цепочек, а блеск колец на пальцах Ши Линь видел даже отсюда. – Существует также древняя мелодия для циня под названием «Вознестись и стать небожителем»
[137]
[«Вознестись и стать небожителем» – мелодия для циня, указанная в древнем сборнике «Полное собрание тайных знаний о цине».]
: что это, как не отражение реальных представлений?
– Вы что-то путаете, молодой человек, не вводите присутствующих в заблуждение, – профессор начинал злиться. – Такой мелодии нет, в источниках упоминается лишь «Вознесение древнего божества»
[138]
[«Вознесение древнего божества» – композиция для циня периода династии Мин (1368–1644) из тринадцати частей.]
. Или вы будете спорить с мастером Ю Боя?
– Что вы, профессор, зачем же спорить? – ослепительно улыбнулся юноша. – Это указано во вполне авторитетном источнике, «Полное собрание тайных знаний о цине» эпохи династии Хань. Авторство, к сожалению, спорное, его приписывают Хань Гаоя, последнему принцу династии Хань. Но есть мнение, что сборник после его смерти составила его супруга Ци Юэлань, и он перешел по наследству к ее племяннику Ци Яндао, первому императору Ци. Предвидя ваши возможные возражения, скажу, что я лично видел этот сборник и даже держал в руках.
Профессор явно хотел что-то возразить, но очевидно смешался и, покраснев от досады, буркнул:
– Хотелось бы знать, как такому юнцу дозволяют прикасаться к подобным ценностям!
Пусть сказано это было тихо, юноша все же услышал – и расплылся в улыбке, наглой, но такой заразительной, что возмутиться почему-то не получилось.
– Ах, как невежливо, я же не представился! Прошу меня извинить. Вэй Тяньху, клан Цинь Фэйсюй. Потомок правящей семьи в каком-то там поколении, уже и не сосчитать. Что ж, вопрос о бессмертии пока остается открытым, но я ручаюсь вам, что еще к нему вернусь.
Дерзкий первокурсник и его поразительно обширные познания еще долго не выходили у Ши Линя из головы. Сколько же еще неисследованного, неизученного, раз всплывают такие источники, о которых и профессор не слышал? И Вэй… Неужели у них в клане и такие есть? Ши Линь, безусловно, не знал всех членов по именам и привык к тому, что общество у них довольно пестрое, можно встретить и смешанных потомков с двойными фамилиями вроде Ханьцинь, Чуцинь или Циньвэй… Но у Тяньху фамилия была чистой, а значит, каким-то чудом его семья пронесла сквозь века родство с потомками Желтого Журавля. Поразительно!
Познакомились они по-настоящему где-то через месяц, когда обширные теоретические лекции закончились и начались семинары. На одном из них факультет музыкального образования, где учился Ши Линь, объединили с факультетом исполнительского искусства, среди студентов которого обнаружился и Вэй Тяньху. Формировать пары им предоставили самостоятельно, и Ши Линь не успел даже осмотреться и решить, как бы поделикатнее отвадить добивающихся его внимания одногруппниц, как к нему подсел Вэй Тяньху – на этот раз в черном двубортном пиджаке с вышитыми серебристой нитью танцующими журавлями по вороту – и так же ослепительно улыбнулся:
– Привет, не против моей компании?
– Нет вроде… – Ши Линь даже растерялся. – Но почему я?
– Красивый, умный, еще не зазнался, – беззастенчиво сообщил Тяньху, разлегшись на столе и уместив подбородок на сложенные руки. – Если уж мне предстоит два месяца заниматься проектом по истории музыки, предпочту делать это с тем, кто не вгоняет меня в смертную тоску. Ты ведь Ши Линь?
– А откуда ты узнал?
– Стащил у профессора списки, конечно! Шучу. Сложно не узнать имя того, за кем бегает половина потока. Признавайся, ты наелся травы с горы Шэдошань? Люди явно вешаются на тебя не из-за богатого внутреннего мира – им обычно нет до такого дела.