Страница 52 из 136
[Стихи Ли Цинчжао (1084–1151, династия Сун) на мелодию «Юйцзяао» («Гордый рыбак»). Перевод С. А. Торопцева.]
В средней школе он неожиданно для себя оказался в центре внимания: и если соученики по классу изящных искусств больше поддерживали его и восхищались, нежели завидовали, то остальные…
– Эй ты, пережиток прошлого! – услышал Ши Линь как-то в перерыве, когда в обнимку с набором для каллиграфии искал спокойное место. «Раскаты грома»
[130]
[«Раскаты грома» (кит. ) считается довольно сложным в написании иероглифом, хотя, по сути, состоит из троекратно повторенного элемента.]
пока плохо получались, и он решил дополнительно потренироваться в написании.
Он обернулся. В стороне ухмылялся мальчишка – тоже из Цинь Фэйсюй, но из класса кибернетики. В основном там учились спокойные, вдумчивые ребята, страстно любившие всяческие устройства, но попадались и такие – всем своим видом, от разноцветных волос до навороченных гарнитур, кричащие, что традиционному давно место на свалке.
– Это ты мне? – на всякий случай уточнил Ши Линь, и сердце тревожно забилось в груди. Он мог за себя постоять, но жалко было набор – родительский подарок. Да и выговора от учителя не хотелось…
– А кому еще? Думаешь, с твоими картинками и бумажками ты чего-то добьешься? Неудачник! Хотя постой… – издевательски протянул мальчишка. – Сдается мне, ты не этим собрался продвинуться, а смазливой мордашкой… Ай! Юй-гэ, за что?
– Помолчи, Бо Чэнь! – сзади появился другой парень – судя по нашивке, из того же класса, с длинными, заплетенными во множество косичек волосами. Он-то и отвесил подзатыльник задире. – Вместо того чтобы распускать язык, лучше бы учился как следует! Опять потом пристанешь, чтобы дал списать, но я помогать тебе не буду, так и знай!
Бо Чэнь, бросая злобно-обиженные взгляды, убрался, а парень подошел к Ши Линю и дружески протянул руку:
– Не обращай внимания на этого придурка. Ты же Ши Линь, да? Я Ми Хуаньюй.
Ши Линь охотно ответил на рукопожатие и уточнил:
– А мы разве знакомы?
– Так вроде все уже наслышаны, что у нас тут приемный сын Луань-няо
[131]
[Она же Голубой Феникс, дочь Небесных владык, покровительствующая простым людям и утешающая их своим чудесным пением в минуты горя.]
учится, – хмыкнул Ми Хуаньюй. – Сильно тебя достают?
– Брось, ерунда. Я понимаю, что источник Лицюань
[132]
[Лицюань – легендарный источник к востоку от горы Тайшань. Напиться из него или взять воды может лишь тот, кто избавился от нечестивых мыслей. Упоминается в книге Гань Бао «Записки о поисках духов».]
только в сказках бывает, от глупых мыслей приходится избавляться своими силами, – улыбнулся Ши Линь.
Парень гоготнул, оценив шпильку.
– А в ярмарке талантов в будущем сезоне участвуешь?
– Вообще да, хотя не очень понимаю, зачем учитель меня направил.
– Тогда увидимся там! Я тоже выступаю со своей разработкой. Знаешь, мечтаю работать в смежной области, чтобы развивать технологии, работающие на ци. Пока, конечно, это больше для заклинателей, которые уже умеют ее накапливать, но представь, если можно будет использовать не только внутреннюю ци, но и ту, что циркулирует вокруг нас! Это же неисчерпаемый источник энергии! – Он вздохнул. – Вот бы кто-нибудь действительно ст
о
ящий заметил меня на такой ярмарке и взял потом под крыло. Как мать одного моего друга… Слышал о госпоже Гэн?
Они проговорили весь перерыв, и Ши Линь осознал, что ему очень интересно узнавать больше о сочетании традиционных практик и современных технологий. Он даже осторожно продолжил про себя девиз своего клана: «Смотреть в будущее, но не забывать о прошлом».
На ярмарке же произошло кое-что, открывшее для него новые горизонты. Он всегда любил петь, хоть и не ставил это выше увлечения каллиграфией или поэзией – потому его и удивило, что Ми Хуаньюй назвал его «приемным сыном Луань-няо». Однако во время концерта случилась накладка: ученики из танцевального клуба забыли принести нужный реквизит, и, пока они бегали за ним, сцена простаивала, а недовольные задержкой зрители шумели все сильнее. Распорядитель выловил Ши Линя за кулисами и попросил выручить.
– Но я же еще не распелся, это будет некрасиво, – попытался протестовать Ши Линь.
– Займи их хоть на время, – отмахнулся распорядитель. – Если не готов со своим номером, спой что угодно.
На «что угодно» Ши Линь не отважился и решил рискнуть. Выйдя на сцену, он взял микрофон и, стараясь не смотреть в шумный зал, запел:
Вот и отчалила лодка
С тем, кого провожаю.
На гору поднимаюсь,
Обозреваю реку.
Нет ничего печальней
В этой жизни, пожалуй,
Чем отправлять в дорогу
Близкого человека.
Лучше б не подниматься
И не глядеть, страдая,
Туда, где на горизонте
Солнце погаснет скоро.
Скрылся путник из виду,
Диких гусей лишь стая
К югу летит, как и прежде,
В эту осеннюю пору
[133]
[Стихи Синь Цицзи (1140–1207, династия Сун, династия Южная Сун) на мелодию «Ивансунь» («Думы княжеского сына»). Перевод М. И. Басманова.]
.
Он разобрал эту мелодию специально для концерта: с помощью учителя выписал из древнего свитка слова, потом они долго изучали нотную запись – уже вполне современную, прошлого века. И сейчас Ши Линь старался передать голосом всю тоску героя песни, всю боль от расставания и с каждым словом будто отпускал в полет часть себя, как воздушного змея – на свободу, обрезая нить…
Когда закончил, даже испугался: такая в зале стояла тишина. Ши Линь несмело опустил взгляд. Ученики и учителя замерли, не отрывая от него глаз; из первого ряда ему улыбнулся Ми Хуаньюй и первым зааплодировал. И потом аплодисменты чуть не обрушили сцену – или Ши Линю это показалось, так дрожали у него ноги.
– Сяо Ши, это невероятно! Невероятно! – восхищался позже учитель. – Безусловно, ты был готов, но… Как ты это сделал? Ты знаешь, что во время твоего выступления количество светлой ци в зале выросло в два раза? Феникс и дочь ее Луань-няо мне свидетели, затих даже ветер и замерли облака на небе! Тебе надо развиваться и дальше, твой голос идеален для стиля «бегущая вода»! Не видать мне перерождения, если ты не поступишь в консерваторию Синьду! Столь душистую траву, столь прекрасное дерево
[134]