Страница 48 из 136
Концерт в Чаньяне, на бывшей территории клана Цинь Сяньян, запомнился уже лучше – как минимум потому, что охранники, перестав так активно коситься, отлично справлялись со своими обязанностями, и Чэньшэ мог посмотреть выступление прицельнее. Он, само собой, присутствовал на генеральных репетициях, но Ши Линь в футболке и спортивных штанах и Ши Линь в сценическом костюме ощущались двумя разными людьми. Больше ничего подозрительного тот не делал, и Чэньшэ решил временно оставить в стороне мысли об этой угрозе-предостережении: по крайней мере, о той ее части, что касалась брата – Ши Линя он должен был защищать в любом случае и от чего угодно, пока действовал их контракт.
Новое шоу было оформлено в приглушенных тонах, а во время центрального номера задний экран и вовсе превратился в припыленно-белый фон, на котором скользили и изгибались танцоры, выстраиваясь в иероглифы названия клана:
. Медленно, с отчетливым шелковым шорохом развернулась декорация в виде веера, и из самого центра выступил Ши Линь в жемчужно-сером стилизованном ханьфу. Как его с танцорами одевали и красили, Чэньшэ не видел, в гримерке дежурили другие, и потому появление преображенных товарищей по путешествию показалось маленьким чудом. Ши Линь запел, и Чэньшэ удивился вновь: он определенно знал текст – эту песню играл на занятиях по традиционной музыке один из мастеров клана. Эту – и в то же время другую.
Флейты печальные звуки
Сон оборвали счастливый.
Циньской деве не спится
В башне, луной озаренной.
В башне, луной озаренной…
Год за годом проходит,
Вновь распускается ива,
И расставанье в Балине
Сердце томит влюбленной.
Ясная в Лэююане
Осень теперь воцарилась.
А на дороге к Сяньяну
Пыль под конем не клубится.
Пыль под конем не клубится…
Дует западный ветер,
Только что солнце скрылось
Там, где могил и храмов
Грустная вереница
[123]
[Стихи в жанре цы поэта Ли Бо (701–762, династия Тан) на мелодию «Ициньэ» («Думы красавицы из Цинь»). Перевод М. И. Басманова.]
.
Песня, очевидно от женского лица, звучала в исполнении Ши Линя очень естественно. Чэньшэ отдал должное его таланту: казалось, он был способен говорить и за мужчину, и за женщину, и за призрака, и за обитателя Небесных садов, а то и кого-то из богов – и все у него вышло бы правильно и гармонично. Чужое невыносимое одиночество почти захлестнуло Чэньшэ. Он отвернулся, вновь сосредоточившись на работе и прогоняя видение пустого огромного храма и снующих мимо теней, когда-то бывших людьми, норовивших коснуться плеч и рук невесомыми пальцами. Ши Линь же все пел, бесконечно пел эту странную, похожую на гимн песню, и многие в зале без стыда утирали слезы.
Закончив, айдол еще пару мгновений постоял с закрытыми глазами, потом слегка встряхнулся, словно просыпаясь, и с улыбкой проговорил в микрофон:
– Если Небеса что-то создали, применение ему обязательно найдется. Смело идите вперед, но помните, что оставляете позади. – И улыбался все то время, что зал взрывался аплодисментами.
Третий концерт в Юн, древней столице земель клана Чу, отличался от прошлых не только тем, что прошел в единственном в их маршруте полностью новом городе – восстанавливать когда-то разрушенную столицу переставшего существовать еще при династии Чэнь клана никто не стал, впоследствии поверх просто построили новую, – но и неприятным происшествием.
По яркости новое шоу тоже определенно затмевало предыдущие: Ши Линь и его танцоры сияли переливами алого и пурпурного шелка, колонны в зале обвивал зеленый плющ, а за спиной выступающих то и дело взмывали к небу огненные голографические птицы – поднимались из-за края экрана, проносились над сценой и снова ныряли в цифровые глубины. На фоне этого искусственного пламени легко было не заметить пламя настоящее, вначале несмело лизнувшее кулису, а потом взметнувшееся прямо к Ши Линю, в этот момент пролетавшему над сценой в цингуне и готовящемуся оттолкнуться прямо от объятой пламенем конструкции.
Однако Чэньшэ заметил.
Выскочив чуть ли не под ноги танцорам, он подпрыгнул и в прыжке достал до Ши Линя, вложив в толчок духовную энергию. Айдола резко развернуло в воздухе, он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но импульс движения уже был потерян, и Ши Линь, выронив микрофон, сам рухнул вниз. Чэньшэ подхватил его у самого пола; с трудом устоял, но работодателя почти сразу поставил и поддержал.
Подтанцовка уже бежала прочь со сцены, им навстречу спешили охранники из команды Чэньшэ, в зале началась паника, а Ши Линь глубоко вздохнул, пригладил волосы и усмехнулся:
– Что ж, господин Чжао, впечатляет. Благодарю вас, было бы неловко менять программу или вовсе закрывать тур из-за травмы.
– Вы совсем не испугались? – поднял бровь Чэньшэ, быстро осматриваясь и оценивая обстановку. Судя по взвывшим невдалеке сиренам, кто-то уже вызвал пожарных.
– В моей работе страх – непозволительная роскошь. К тому же я знал, что вы рядом.
– Вы не военный или полицейский, господин Ши, для обычных людей бояться – нормально, – неожиданно даже для самого себя отрезал Чэньшэ. – Как я смогу владеть точной информацией о вашем состоянии, если вы ничего не показываете?
– Отнюдь, бесстрашием того же Вэй Тяньху, к примеру, я похвалиться не могу, – блеснул глазами Ши Линь. – Но если уж я выбрал занятие, где от меня зависят другие, то должен подавать пример. Как и вы, кстати. Прошу, отправьте своих подчиненных навести порядок в зале и проводить зрителей к выходу. Здесь вас одного вполне достаточно. – И подобрав микрофон, спокойно заговорил: – Друзья, приношу извинения за случившееся. Пожалуйста, без паники, охрана поможет вам добраться до выхода. Я и моя команда в порядке, из вас тоже, надеюсь, никто не пострадал. В качестве компенсации всем будет предоставлен бесплатный доступ к трансляции заключительного концерта тура. Берегите себя!