Страница 43 из 136
в Вечном Саде, правильно? Я что-то подзабыл, как оно к нам попало. Не напомнишь?
«Забыл ты, как же, историю клана знаешь лучше меня!» – явственно читалось на лице Чэньбо (и справедливо), однако он все же ответил:
– Ну, когда-то они росли на юге, где-то в Чу Юн, кажется. Потом их сажали в Хань Ин вдоль горной границы с Цинь Сяньян, в Вэй Далян тоже встречались… или там огненные пионы? Короче, какой-то наш мастер растений украл саженец прямо из императорского сада в Ин, во время войны еще. – Он издал слабый смешок. – Так странно: кругом война, все друг друга убивают, мародеры тащат все ценное, а этот чудак дерево унес. Потом отростки пытались везде сажать: и в главной оранжерее, и в саду дома главы, но прижился только один, который здесь.
– Помнишь, как мы оборвали несколько соцветий и пытались развести из них костер? – хмыкнул Чэньшэ. – Ты тогда уверял, что ни спички, ни зажигалки не понадобятся, что эти цветы могут гореть сами по себе. Но они так и не загорелись.
– А потом глава надрал нам уши за то, что портим клановое наследие, – отозвался Чэньбо виновато. – Прости, из-за меня досталось нам обоим.
– Ничего страшного, зато потом ты быстро научился созданию огненных талисманов и окончательно отказался от спичек и зажигалок. Так что Огненный дядюшка определенно помог. Диди, не хочешь сходить навестить его? – предложил Чэньшэ, которому духовное чувство – а может, просто интуиция или любовь к брату – подсказало, что вот теперь А-Бо согласится. Пусть он и не покидал комнату последний месяц, кроме как на процедуры в лазарет и на допросы.
Чэньбо опустил взгляд, нервно перебрал руками складки пледа, потянулся заправить за уши волосы, потом стал теребить воротник, и Чэньшэ уже решил, что ошибся и тот все-таки снова закроется, откажется, как брат чуть слышно вздохнул:
– Хочу. Поможешь мне? Мы же всегда вместе, да?
– Всегда, диди.
Когда родители развелись, Чэньбо было всего двенадцать. Янчунь появилась не сразу, и какое-то время братья были предоставлены почти что сами себе, отец не мог уделять им много внимания. Однако Чэньшэ и до этого часто заботился о брате при занятых родителях, умел и причесать, и одеть, и еду готовить научился (последнее особенно пригодилось, когда он стал жить отдельно, пусть доставка и выручала). Взрослея, Чэньбо, само собой, все яростнее отстаивал личные границы, и то, что он сейчас попросил помочь, яснее всего показывало, насколько он на самом деле сломлен.
Более-менее пригладив брату всклокоченные волосы, Чэньшэ помог ему переодеться в чистое и, прихватив травяной чай и плед, повел в дальний двор.
Хояньшу и правда еще не зацвело, бутоны лишь наметились алыми мазками в перистой кружевной листве. Однако даже эти слабые отблески будущих цветов уверенно говорили о том, каким оно будет сияющим и роскошным в свое время. Крона вольно раскинулась над специально выделенной клумбой – ревнивое дерево не терпело соседства. Чэньбо дышал медленно, но уверенно, его глаза не отрывались от раскидистых ветвей, и сам он был похож на хояньшу, в котором дремлет пламя весенних цветов. Да, сейчас Чэньшэ, возможно, не успеет растормошить брата как следует – ему надо ехать, – но начало уже точно положено, и диди снова будет гореть, как горит хояньшу каждый год. Для горения нужен воздух, а воздух – родная стихия их клана. Диди снова научится дышать, нужно только время.
Усадив Чэньбо под деревом на сложенный плед, Чэньшэ присел возле и внезапно заметил на внутренней галерее Янчунь. Поймав его взгляд, она прижала палец к губам и, кивнув на Чэньбо, нежно и ободряюще улыбнулась.
Говорят: «Мы тщательно считаем наши несчастья и без долгих раздумий принимаем наши благословения». Здесь, под перистой кроной хояньшу, Чэньшэ надеялся – нет, верил всем сердцем, – что к счастливым воспоминаниям добавятся новые и брат однажды улыбнется, как раньше.
А мучительная тайна случившегося будет наконец-то разгадана.