Страница 39 из 136
Вечный Сад был построен когда-то как символ жизни, которая способна существовать и цвести даже в сложных условиях. Согласно клановым легендам, сам Черная Черепаха, божественный покровитель Чжао Ляо, подсказал заклинателям способ создать энергетический купол вокруг резиденции, чтобы внутри всегда было в достатке и еды, и воды. Оттого, мол, купол по форме и структуре и напоминал черепаший панцирь. Резиденция стояла прямо над сильным источником природной ци, а поддерживали купол мощные талисманы и печати, обновлять которые требовалось раз в сто лет, только вот делать это с каждым разом становилось все труднее. Как ни отмахивались старейшины, это доказывало, что в древности заклинатели были сильнее; нынешняя сила лишь отголосок той мощи, да и источник ци постепенно слабел. Близился срок очередного обновления, и весь клан ломал голову, как сохранить нужную мощность купола при неуклонно снижающихся возможностях заклинателей. Матушка искала выход в технологиях, которые позволили бы поддерживать купол без печатей и талисманов или заменили бы иссякающий источник; отец и дядя же пытались найти решение среди традиционных методов.
Чэньшэ задумывался иногда о том, как его родители в свое время вообще сошлись: мягкий, доброжелательный отец (обладавший, однако, завидным терпением и упорством) и волевая, харизматичная мать, способная забывать обо всем ради достижения цели, чьи поступки вечно выбивались из кланового уклада. Быть может, эта непохожесть и свела их; десять лет назад, правда, развела она же. Чэньшэ нравилось считать клан Чжао Ляо довольно прогрессивным – по сравнению с тем же Янь Цзи, – но институту брака до сих пор отчего-то уделялось повышенное внимание. Как же, младший брат главы – и вдруг развод! Но отец не спрашивал ничьего разрешения, как и его жена; Гэн Байжи с головой окунулась в перспективную тогда технологию бессмертных, подарок простым ученым Жэньго от заклинателей, а Чжао Цзиньша через пару лет женился снова – на обычной женщине, докторе исторических наук, с которой познакомился на конференции в Ляо. Чэньшэ и Чэньбо, конечно, не называли Ли Янчунь матерью (впрочем, они и мать порой за глаза называли «госпожой Гэн»), но она принесла в дом тепло и уют, о которых родная мать – не в укор ей – и не задумывалась.
Если бы эти тепло и уют помогли Чэньбо поскорее оправиться… Чэньшэ нахмурился и увеличил скорость. Отчего-то стало тревожно.
Главный дом резиденции уже много лет был законсервирован как музей и открывался только на время праздников или важных собраний вроде Совета кланов; большинство членов правящей семьи жили неподалеку в большом сыхэюане
[108]
[Сыхэюань (досл. «четыре с общим двором») – традиционная китайская усадьба, обычно состоящая из прямоугольного двора и четырех зданий, расположенных фасадами друг к другу. Дворов в богатых сыхэюанях может быть больше одного.]
на несколько дворов. Когда-то это жилище считалось архитектурным достижением и свидетельствовало о достатке и благополучии, теперь же многие соклановцы предпочитали более современные квартиры и коттеджи, и под куполом вырос небольшой поселок. Этот же сыхэюань оставался традиционным разве что внешне: семьи уже не были такими большими, как в древности, потому один из пяти дворов стоял закрытым, в другом был разбит большой сад, а третий сделали гостевым; оставшиеся два принадлежали главе клана и его брату. Боковые пристройки переделали под спортзал, бассейн и библиотеку, и на их крышах располагались солнечные панели – к чему упускать альтернативный источник энергии в регионе, где так много ясных, солнечных дней?
Самый северный двор, который не использовался, привлекал Чэньшэ с детства. Мальчиком он забирался на разделявшие дворы ворота и долго рассматривал словно замершие в безвременье каменные скульптуры львов, высокую глухую стену и слегка облупившиеся, но все еще яркоокрашенные столбы крытого перехода. Когда подрос Чэньбо, они прибегали туда вдвоем и порой с замиранием сердца спускались в тихий двор и играли в прятки между львами. Это место вызывало не гнетущее чувство утраты, а скорее светлую печаль. А еще покой, который рождает тишина.
Вот за покоем Чэньшэ, пожалуй, и любил возвращаться домой. Ему нравилось жить в Ляо – ощущать биение пульса большого современного города и добираться до работы быстрее, чем за несколько сяоши, – но именно здесь, среди пустынных холмов, он ощущал себя по-настоящему цельным. В последнее время, правда, к поездкам сюда примешивалась горечь – из-за брата.
По пути Чэньшэ завернул на местный рынок. Все необходимое, конечно, регулярно доставлялось в резиденцию извне, но овощи, фрукты и лекарственные растения выращивались здесь же в теплицах. На рынке можно было купить и свежее мясо с местных ферм; продавали свои изделия ремесленники: с развитием торговли и экономики товары ручной работы перестали быть вещами первой необходимости и превратились в предметы искусства и коллекционирования.
– Сяо Чжао
[109]
[Дословно «малыш Чжао». Приставка «сяо» используется для обращения к детям, ученикам, сильно младшим по возрасту, часто в сочетании с фамилией.]
, с приездом! – тепло встретила его знакомая зеленщица. – Смотрю, ты с дороги, еще не отдыхал, домой не заезжал!
– Доброго дня, Сян-аи!
[110]
[Дословно «тетушка Сян». «Аи» в сочетании с фамилией дает обращение к знакомой женщине старшего поколения.]
– невольно улыбнулся Чэньшэ. – Да, вот думаю напроситься к госпоже Янчунь на теплый салат с говядиной. Чтобы точно не отказала, принесу все с собой.
– Шутник ты, сяо Чжао! – прыснула женщина. – Сейчас все соберу тебе, и помидоры, и перец, и латук… А говядину сегодня с утра только свежую привезли, у лао Чжи спроси! Воистину благословение Небес, что купол нас защищает, и растет все, и цветет, и животинки все здоровы! Мне тут А-Цзинь писала, все жаловалась: лето засушливое выдалось, осень дождливая, посевы, которые не пожухли, те сгнили, и урожая собрали едва ли в половину от прошлого. Если бы не теплицы да поставки, то голодали бы зимой! Не то что мы, у заклинателей под крылом! Передавай поклоны семье, сяо Чжао, и отцу, и главе, само собой!..
С рынка Чэньшэ ушел только после того, как выслушал все новости от словоохотливой тетушки, обзавелся всем необходимым для салата, включая специи (Янчунь хозяйственная, но лишние имбирь и чеснок еще никому не мешали), а еще захватил белую дыню: не устоял перед нежным ванильным ароматом и сразу подумал о том, чем порадовать брата.