Страница 38 из 136
Хуаньюй покраснел повторно и закопался в бумаги.
Уже подходя к ее кабинету – идти-то было несколько чжанов
[106]
[Чжан – примерно 3 м.]
, – Чэньшэ счел своим долгом заступиться за друга:
– Не издевайся над ним, муцинь. Он не так уж и плох.
Она смерила его нечитаемым взглядом:
– Я и не издеваюсь.
Чэньшэ едва не рассмеялся снова.
В кабинете царили приятный полумрак и чуть менее приятный хаос. Трудно было понять это по матушке, вечно собранной и одетой с иголочки, но уборку она ненавидела всей душой: если до развода госпожа Гэн еще предпринимала попытки поддерживать порядок, то после со спокойной душой окунулась в его организованную противоположность.
Тем не менее удивительно традиционный маленький столик из красного дерева уже ждал их у футуристичного вида дивана в углу – явно специально разобранного по случаю. У края дивана высились стопки документов, на столике же исходил паром чайник – тоже очень традиционный.
Уселись.
– Как работа?
– Как Чэньбо?
Спросили они одновременно. Матушка нахмурилась: во всем черном, исключая темно-фиолетовый халат научного сотрудника, с короткими черными волосами и черными же глазами она почти сливалась с пространством вокруг; казалось, что с ним говорил не живой человек, а дух этого места – если бы научные центры имели духов.
– Я как раз еду домой, чтобы его проведать, – ответил Чэньшэ первым. – Когда я связывался с отцом последний раз, он говорил, что ему уже лучше, но хочу убедиться лично.
Госпожа Гэн коротко склонила голову:
– Хорошо. Расскажи мне, если что-то будет не так.
– Ты могла бы навестить его сама. В Вечном Саде тебе всегда рады, – осторожно заметил Чэньшэ.
Она отвернулась.
– Знаю. Заезжала недавно. Но тебе он расскажет больше.
Чэньшэ потянулся и взял ее за руку:
– Бо-ди любит тебя, муцинь, и доверяет.
Госпожа Гэн улыбнулась и вздернула тонкую бровь:
– Пытаешься меня утешить? Я знаю, что любит. Но ты его брат, и ты ему ближе всех. Не все, что мы рассказываем братьям, мы рассказали бы родителям, верно? – Она разлила по пиалам чай и уже совсем другим тоном добавила: – Ты спрашивал о работе, не так ли? У нас, как и всегда, сложности с финансированием. Каким бы перспективным направлением технология бессмертных ни была, пока у нас нет бесперебойного источника энергии, спонсировать нас невыгодно. Справедливо, но неприятно.
– Все еще не понимаю, как у вас в целом получается использовать ци в электронике.
Матушка смешливо сверкнула глазами:
– Я могу объяснить, но не думаю, что ты поймешь. Мы заряжаем ей нейрочипы, но это долго, сложно и не всегда оправдывает затраты.
– Все еще звучит как чудо, – он развел руками.
Она фыркнула:
– Это не чудо, это наука.
– И что в науке на повестке дня? Как понимаю, не Милашка?
Госпожа Гэн закатила глаза:
– Да, не она. Все еще разбираемся с предупреждением стихийных бедствий. Определять завихрения ци и нарушение ее тока в земных меридианах мы уже научились, но четко понимать, что к чему ведет, – пока нет. Здесь замкнутый круг: финансирование не хотят увеличивать из-за недостаточной точности приборов, а настроить их лучше и разобраться с проблемой сложно из-за недостаточности финансирования. Если бы мы смогли расположить «предвестников» в большем количестве точек, процесс пошел бы быстрее. Но чего нет, того нет. Моя бы воля, я бы утыкала ими все бывшие земли Вэй – может, это пролило бы какой-то свет на природу местных катаклизмов, – но наши юристы все еще не выбили разрешение.
– Натрави на чиновников Хуаньюя, – серьезно посоветовал Чэньшэ. – Если он их не заболтает, то просто выкрадет нужные бумаги и все подписи проставит сам.
Мать несильно шлепнула его по руке.
Они проговорили еще около кэ, пока допивали чай; потом Чэньшэ попрощался, не без подсказок выбрался из запутанных коридоров центра, запрыгнул на сивэй и покатил в сторону дома. Он давно уже переехал в съемную квартиру – около машину и бросил, – но своим настоящим домом продолжал считать Вечный Сад. Его пейзажи, казалось, давно должны были приесться, однако сердце каждый раз замирало от красоты.
Земли Ляо считались, пожалуй, наименее населенным регионом Жэньго: так было давно, когда первые заклинатели только начали их осваивать, так, по сути, оставалось и теперь, когда по ним пролегла граница провинций Ляовэй и Инвэй. Во всяком случае, на северо-западе региона, где, укрытая дюнами и сухими холмами, таилась древняя резиденция клана – Вечный Сад. На северо-востоке многолетние исследования местности и почвы наконец дали плоды, и уже более ста лет назад песчаные бури были побеждены – в бывшей пустыне выросли леса и зазмеились оросительные каналы, а зыбучие пески больше не угрожали ни людям, ни транспорту. Полоса озеленения протянулась и вдоль земель Далян, затронув южную часть территорий Чжао Ляо и став одним из достижений правительства Жэньго в сфере активной борьбы с опустыниванием. Однако в районе Вечного Сада все осталось почти неизменным: все те же желто-коричневые холмы, лишь по весне слегка тронутые зеленью; все тот же горький полынный дух, висевший в воздухе круглый год; редкие животные, забредавшие в пустыню с гор, и особенный, ни с чем не сравнимый простор.
Простор – вот главное, за что Чэньшэ любил свою родину. А еще свобода. Пустыня для него была похожа на море, которым никто не владеет и в котором никто не может остановить путника. Заклинатели, с древности привыкшие проноситься над сухой землей на мечах, не особенно нуждались в запасах еды и воды, но и им приходилось спускаться и отмерять ногами многочисленные ли
[107]
[Ли – единица измерения, равная примерно 500 м.]
. Отец в детстве часто брал сыновей на несколько дней в пустыню, и Чэньшэ хорошо помнил и яркие закаты – словно в небо опрокинули ведра с краской, – и иней на рассветных камнях, и короткие, но яростные грозы. И тишину. Ему казалось тогда, что дорога по пустыне и есть тот великий путь, следовать которому учат как заклинателей, так и простых людей. Путь, на котором каждый, даже самый незначительный шаг имеет смысл и приближает к цели.