Страница 31 из 136
Глава 5. Если хочешь узнать о предстоящей дороге, то спроси о ней у возвращающихся
После ночного приключения и последовавшего за ним нервного срыва Цзисин сутки провел в постели. Почти все время спал, покачиваясь на волнах беспечальных, наполненных сиянием и благоуханием снов, а в редкие фэнь пробуждения видел над собой светлое лицо Ючжэня, чьи руки бережно подносили то пиалу с водой или травяным отваром (где только нашел?), то чашку с нежным рассыпчатым рисом. Цзисин делал пару глотков, съедал пару ложек – и уплывал обратно в сонную реальность. Порой сквозь дрему он различал ненавязчивый шепот, но не успевал разобрать слов, слишком быстро тот становился частью туманных видений.
Пришел в себя он на утро второго дня. Тяжелая штора с танцующими журавлями в традиционном стиле была поднята, и солнечные лучи, не сдерживаемые ни тканью, ни антибликующим стеклом, свободно проникали через распахнутое окно. Месяц абрикоса подходил к концу, и на улице уже ощутимо потеплело, чего Цзисин, охваченный внутренним холодом, долго не замечал.
На миг ему стало почти стыдно, но чувство быстро прошло – чего еще он мог стыдиться после такой демонстрации слабости? Ючжэнь, вероятно, был слишком добр, чтоб его осудить, но Цзисин никогда не считал свою скрытую эмоциональность достоинством.
Предок обнаружился за столом на кухне. Изящно подвернув рукава, он читал книгу и время от времени делал пометки на листе бумаги. При свете дня Ючжэнь не то чтобы стал выглядеть менее безмятежным или эфемерным, но очертания его лица и тела словно обрели четкость; наконец-то бросилась в глаза его очевидная молодость. «Он хоть совершеннолетний?» – не к месту подумал Цзисин. Потом вспомнил, что совершеннолетие у мужчин в древности наступало в двадцать – тогда можно было надевать гуань, – потом еще раз посмотрел на Ючжэня, потом вспомнил и о том, что тот монах и гуань носить не обязан… Окончательно запутался и махнул рукой.
– Доброе утро, сяньди, – радостно поприветствовал его Ючжэнь и отложил книгу. Цзисин ухватил взглядом название: «История Жэньго с древнейших времен до наших дней. Том 9». – На редкость увлекательное чтение, я узнал много нового. Надеюсь, ты не в обиде, что я взял книгу из твоей библиотеки, а также письменные принадлежности – я почел за лучшее не оставлять тебя одного.
– Что ты, нет, конечно. Спасибо, – отмахнулся Цзисин и присел напротив. Ему все еще было неловко, но он уже вновь начинал ощущать себя хозяином в собственном доме. – Тебе повезло, что я не большой любитель цифровых книг. А что ты пишешь… Чжэнь-гэ?
– Смотрю, как изменился язык за прошедшее время, и выписываю новые для себя иероглифы. К слову, прекрасная вещь, – Ючжэнь протянул на ладони линер. – Как это устроено?
– Это капиллярная ручка. Есть много разных видов. Профессиональные заправляются тушью; там внутри баллончик… Емкость, словом, и трубка с иглой, через иглу тушь и подается. Когда я учился, часто такие использовал – удобно и писать, и рисовать, и чертить. Но конкретно та, что у тебя, – линер. Чернила, водостойкость, никакой мороки с заправкой.
– Потрясающе, – Ючжэнь погладил ручку кончиками пальцев. – Так удобно, не нужно растирать тушь и следить за количеством воды… Однако насколько разумно обучать каллиграфии с такими ручками, если они настолько просты?
– Каллиграфии, конечно, учат, но не везде и не всех, – признался Цзисин. – Этим занимаются сейчас в основном заклинатели. Они держат культурные центры по сохранению традиций, и желающие ходят к ним на курсы, но в целом кругом теперь цифровое пространство, каллиграфия там не нужна.
Он задумался, стоит ли пояснить последнюю фразу и рассказать предку о юйван, однако тот, кажется, и так все понял. Сколько же и чего Ючжэнь успел прочитать?
– Но ведь она несет красоту в мир и сама отражает этот мир в четкости и плавности линий. Красота дарует умиротворение и создает гармонию духа и тела. Меня несказанно радует то, что в твоем доме и твоей жизни нашлось место не только достижениям и
технологиям,
– Ючжэнь старательно выговорил явно незнакомое слово, – но и чему-то вечному. То, чем ты занимаешься, – прекрасно. В мое время не существовало такого ремесла – вероятно, потому, что мир менялся медленнее, предметы и здания надолго оставались такими, как их задумали.
– Не все считают так, как ты. Родители хоть и не препятствуют моему выбору, но его не понимают, – внезапно для себя поделился Цзисин. Пожалуй, он все же слишком долго не разговаривал ни с кем по душам. – С одной стороны, сейчас, с развитием технологий, многое из традиционного перестает быть актуальным, с другой – именно эти технологии зачастую и позволяют сохранять традиционное. Моделирование, лабораторный анализ, объемная печать – все это пригождается и в моем деле. Тут, конечно, и заклинатели помогают. Я читал о реставрации Дворца Дракона; для музея искали образцы ханьфу клана Хань Ин. И кое-что даже нашли, однако помогло это мало: ни один современный краситель не давал такого насыщенного лазурного. Технологию окрашивания уже практически сочли утерянной и решили использовать максимально близкий к нужному цвет, но вмешались Янь Цзи – у них, оказывается, сохранились какие-то сведения. Выяснилось, что нужного оттенка добивались сочетанием трав хуайлань
[87]
[Полное название – хуайлань шу. Она же индигофера, или трава лань, природный источник красителя индиго.]
и баньлань
[88]
[Полное название – баньлань гэнь. Она же вайда красильная, природный источник синего и зеленого красителя.]
, уже почти не встречающихся в природе, однако тут помогли Чжао Ляо – они вырастили травы, и ханьфу спокойно окрасили. Я видел их на выставке. Выглядят достаточно… достоверно. Возможно, тебе тоже было бы интересно взглянуть.
Ючжэнь смущенно улыбнулся.
– Был бы рад. Признаться честно, я понял не все из того, что ты сказал, но уловил, полагаю, главное: совершенствующиеся хранят традиции и память о прошлом. Хотел бы я знать больше… Впрочем, не будем печалиться: наставники в монастыре говорили, что я быстро учусь. Надеюсь оказать тебе посильную помощь.