Страница 28 из 136
Чуньгуан привел Инцзы на западный край раскопок. Кто-то из Цинь Фэйсюй уже трудился там, разрыхляя землю и складывая отобранный грунт в большие корзины и ведра. Из холма проступала часть ограждающей курганы стены высотой примерно в три бу
[78]
[Бу – единица измерения длины, равная примерно 1 м (ширине шага).]
. Точнее сказать было сложно – нижний ее край скрывала выкопанная канава.
– Из клана Янь Цзи поступил запрос по поводу системы водоотведения в гробнице, – пояснил Чуньгуан. – Если обнаружится что-то заслуживающее внимания, они пришлют дополнительных специалистов для изучения. Уверен, ты найдешь здесь что-нибудь, цземэй.
Он оказался прав. Не прошло и сяоши
[79]
[Сяоши – единица времени, равная 4 кэ; китайский час.]
, как Инцзы, бережно очищая от лишков грунта стену из утрамбованной земли, нащупала плотно уложенные камни в самом низу. Она быстро разгребла верхний слой грунта: пестрый галечник очевидно уходил в обе стороны, создавая своеобразный фундамент.
– Потрясающе! – вырвалось у нее.
– А? Что такое? – Чуньгуан свесился с края канавы, откладывая гарнитуру: последние несколько фэнь он занимался отбором фото- и видеоматериалов о раскопках для очередного отчета в Цинь Фэйсюй. – Ты что-то нашла?
– Смотри, думаю, это фундамент, – Инцзы продолжала расчищать камни. – Я читала о таком: если городские стены или стены домов делали из утрамбованной земли, которую могли размыть дожди, то нужна была защита. Сверху ставили карнизы с крутыми скатами, чтобы дождевая вода быстрее стекала, а внизу выкладывали плотные слои из галечника, чтобы вода не подмывала стену.
– Тонкости древней архитектуры, – покрутил головой Чуньгуан. – Впрочем, я не удивлен, что тебе и это известно. Восхищаюсь глубиной твоих познаний, цземэй.
Расхрабрившись, несмотря на легкую шутливость его тона, Инцзы добавила:
– В наших землях находили много подобных построек. В Цзи, древней столице клана, к тому же был совершенно уникальный водопровод, который снабжал водой весь город и состоял из двух систем. Внутренняя служила для нужд горожан, а во внешнюю входили две окрестные реки и крупный канал, и обе эти системы соединялись цепочкой водостоков. Представляешь, этот водопровод позволял озеленить даже императорский дворец – воды в прудах набиралось столько, что там могли расти лотосы!
– Ничего себе, цземэй. Ты хоть и бережешь слова как золото
[80]
[Идиома «беречь слова как золото» – о немногословном человеке.]
, но от тебя можно услышать нечто поистине удивительное, – Чуньгуан усмехнулся почти нежно, и она на миг ослепла от озарившей его лицо улыбки. – Впрочем, чего тут странного, клан Янь Цзи всю свою историю имеет дело с водой. Ты продолжай, я сообщу старшему! Теперь точно следует ожидать, что в гробнице полно чудес, вдруг и зеркало добра и зла найдется? – прокричал он уже издали.
Проводив его взглядом, Инцзы вернулась к работе, против воли улыбаясь и сама. «Неужели ты всерьез решил найти зеркало добра и зла? – подумала она. – То самое легендарное зеркало, подаренное Цинь Яньчжэну Белым Тигром, покровителем клана Цинь Сяньян? Говорят, человек видел в нем добро и зло своего сердца… Но разве сердце не самое обманчивое зеркало из всех возможных?
[81]
[Обыгрывается идиома «чудесное/обманчивое зеркало» – так образно говорят о сердце человека.]
Отражение в нем легко перепутать с настоящими чувствами». Однако сколько бы она ни пыталась притушить вспыхнувшую внутри жажду, густо замешанную с надеждой, птицы в душе пели все громче, возвещая стремительное наступление весны вперед любого календаря, и иволга летела над высокими травами, высматривая себе пару
[82]
[Обыгрывается идиома «высокие травы и полет иволги» – образно о наступлении весны, пробуждении чувств.]
.
Чуньгуан вскоре вернулся и позвал Инцзы на обед. У входа в столовый домик старший адепт У Минъюэ в клановой куртке с вышитой золотистой нитью летучей рыбой на спине отчитывал У Синьшэна. У рядовых адептов вышивка была коричневая, у членов правящей семьи изображение выкладывалось янтарной крошкой. Все это машинально всплыло в памяти Инцзы, когда она невольно замедлила шаг, прислушиваясь.
– Как вам не стыдно, второй молодой господин У? – Адепт, мужчина лет сорока, говорил негромко, но с отчетливой горечью. – Вам же объясняли технологию работы с вещественными источниками! Даже металл с годами становится хрупким, с изделия сначала надо бережно удалить комья почвы, потом очистить жесткой кистью и при необходимости применить либо промывание, либо точечную расчистку… А вы решили не утруждаться и ограничиться одним мастерком? Неудивительно, что изделие оказалось необратимо повреждено. Вы были первым, кто нашел вещественный источник на этом этапе, – такая прекрасная возможность принести славу и почет клану, но вы уничтожили ее. Исключительная безответственность!
У Синьшэн молчал, кусал губы и смотрел в пол – разительный контраст с тем резковатым и самоуверенным молодым человеком, которого Инцзы видела в автобусе. Устав его отчитывать, старший адепт тяжело вздохнул и ушел в домик. Осмелевшей от поднявшихся внутри чувств и согретой вниманием небезразличного ей человека Инцзы вдруг остро захотелось утешить У Синьшэна – кем бы он ей ни приходился.
– Не переживайте так, второй молодой господин У, – сказала она мягко. – Все совершают ошибки, главное – извлечь из них урок на будущее. Уверена, найдутся технологии, которые помогут восстановить вашу находку.
– Спасибо, молодая госпожа Янь, – тихо ответил он. И больше ничего не добавил – видимо, и нечего было.
«Интересно, если он все же станет моим мужем, мы и будем разговаривать вот так?» – невольно спросила себя Инцзы и тут же вспомнила Чэньшэ и его «крест на наших жизнях этот брак не поставит». Возможно, ему повезло больше: они с Чжао Шахэ выросли вместе, знали друг друга, наверняка разделяли стремления и интересы. Могли разделить и любовь? Инцзы же… Она бы хотела найти хоть что-то общее между ней и У Синьшэном, но… Быть может, ей и не придется выходить за него замуж? Если – она наконец-то осмелилась произнести это, пусть и мысленно – если она действительно нравится Чуньгуану.
Если тот погожий день из древнего стихотворения – правда.