Страница 22 из 136
Несколько месяцев назад «Путь журавля», музыкальную группу под руководством Вэй Тяньху, заклинателя из Цинь Фэйсюй, засыпало в пещере на бывших землях Далян вместе с какими-то неизвестными. Никто не выжил, причины трагедии оставались невыясненными, то, что привело Вэй Тяньху и его товарищей в опасные земли, тоже. Инцзы мельком слышала об оружии, которое достали из-под завала вместе с телами, так что, возможно, музыкантов завели туда силой… Но кто это сделал и зачем? Чжао Чэньбо, младший брат Чэньшэ – между ними была разница в пять лет, – пошел по его стопам и работал охранником у «Пути журавля» во время концертов и туров, сопровождал музыкантов до дома, а в этот раз задержался и не поехал с группой, оставив их на помощников. Потому и выжил.
– Нет. Расследование ведут Чжао Ляо и Цинь Фэйсюй, но нас с братом в подробности не посвящали. – Глаза Чэньшэ словно подернулись дымкой. – Пусть души погибших обретут покой, пусть дикими журавлями летят за вольными облаками… – тихо проговорил он. Потом сел прямо и встряхнулся. – Хватит обо мне, госпожа. Расскажи лучше, как твои дела.
Инцзы удержала готовый сорваться с губ вопрос: «Если все еще ничего не выяснили, почему тебе позволяют продолжать работать тем, кем ты работаешь?» – и грустно пошутила:
– Второй Янь Хайлань, как видишь, пока не стала. Родители продолжают досадовать, что из железа не выходит сталь.
– Зачем становиться второй Янь Хайлань, если можно быть первой Янь Инцзы? – Чэньшэ вздернул бровь. – Безусловно, она была великой правительницей и выдающейся фигурой своей эпохи, но прошло уже достаточно времени с тех пор, чтобы перестать цепляться за прошлое. Разве не было в Янь Цзи за эти полторы тысячи лет глав не менее достойных? Хорошо иметь пример для подражания, но разумно ли делать планку изначально недосягаемой? Не хочу лезть не в свое дело, но это кажется мне не вполне здоровым, если позволишь.
Инцзы замотала головой:
– Не надо. Отец… он хочет как лучше. Он считает, что в нашем мире, так быстро меняющемся и теряющем… – она сбилась, пытаясь найти свои слова, не смогла и почти разозлилась, – теряющем устои, лицом клана может быть только такая же, как она.
Чэньшэ молчал. Она нервно передернула плечами, предпринимая очередную провальную попытку пошутить:
– И идеальным мужем для меня, видимо, тоже стал бы цзяожэнь
[54]
[Цзяожэнь – в китайской мифологии: люди-рыбы, очень похожие на людей, плачущие жемчугом, необычайно красивые.]
, как и у нее. Увы, его мы найти вряд ли сможем.
– Тебе тоже пытаются навязать брак? – спросил Чэньшэ неопределенным тоном. Инцзы охарактеризовала бы его как что-то среднее между сочувствием и раздражением. – А что мать?
– Целиком и полностью на стороне отца, конечно. До сих пор так гордится тем, что он когда-то обратил на нее внимание, что считает заклинателей готовыми небожителями. Хорошо хоть бабушка ее не поддерживает, но она простой человек, кто ее послушает? Она бы вообще в резиденции не появлялась, но ей жаль оставлять меня. Ну да ничего, – оживилась Инцзы почти не вымученно, – ты уедешь на гастроли, а я тоже скучать не буду. У Минъюэ и Цинь Фэйсюй организуют очередную поездку на раскопки гробницы Цинь Яньчжэна. И я снова буду там, можешь себе представить?
– Уломала родителей? – Чэньшэ улыбнулся, но она чувствовала за этой улыбкой отголосок тревоги. Инцзы не хотелось, чтобы он волновался, и она закивала так быстро, как только могла:
– Вроде того. Не сказать, что они были сильно против и в прошлые разы: все-таки это очень помогает репутации клана, так что здесь нет моей заслуги. К тому же на эти раскопки с делегацией едет и младший сын главы У, которого они рассматривают как моего будущего жениха, – она невольно дернула ртом, пытаясь скрыть неуместное раздражение. – Рассчитывают, вероятно, что у нас будет возможность «узнать друг друга получше».
«Спасибо, что хоть о свадьбе не договариваются за моей спиной, как в старые времена».
– С младшим господином У или без него – это хорошая новость. Съезди, развейся, – очевидное, но не высказанное «проведи время без присмотра отца», – потом расскажешь, что там да как. Мне на раскопках бывать не приходилось. Впрочем, наш клан туда не очень-то и зовут… Главное – будь осторожнее.
Инцзы хотела сказать «это
ты
будь осторожнее», но сдержалась: грань между дозволенной друзьям заботой и навязчивостью была слишком тонка. Она не думала, что что-то действительно могло ей грозить: и сама гробница, и делегации кланов хорошо охранялись. Разве что в ином смысле… Ведь если на раскопки ехала делегация из Цинь Фэйсюй, туда ехал и Чуньгуан.
В современном мире от былой славы и влияния заклинательских кланов остались лишь осколки – совершенствующиеся больше не правили ни провинциями, ни городами, сохраняя за собой лишь некоторые исторические территории, выкупленные у государства как частные владения. Цинь Фэйсюй, по мнению многих и прежде всего их самих, воплощали собой суть заклинательства в этой изменившейся реальности. Вобравший в себя остатки кланов Цинь Сяньян, Чу Юн, Вэй Далян и Хань Ин, рассеянных в потоке времени, новый клан взял себе подходящее название
[55]
[Фэйсюй переводится как «развалины, руины», «заброшенное место», «остатки, обломки» (например, прошлого).]
и девиз «Смотреть в будущее». Собственной резиденции у него не было, лишь несколько музейных комплексов с прилегающими территориями и отдельные представительства в крупных городах; почти все его члены жили бок о бок с простыми людьми – в обычных многоэтажках и кондоминиумах, не боясь ненароком раскрыть секретные практики. Не все из Цинь Фэйсюй даже владели мечами – неслыханное дело для уцелевших великих кланов, где церемония привязки духовного оружия к владельцу до сих пор проходила торжественно, пусть по новым правилам на ней и присутствовал представитель Министерства общественной безопасности Жэньго из подразделения «Фэйсянь»
[56]
[«Фэйсянь» (досл. «Река летающих бессмертных») – подразделение, в которое входят заклинатели. Названо в честь реки Фэйсянь в землях клана У Минъюэ.]
. Еще более неслыханным, впрочем, было то, что должность главы переходила не по наследству, а в результате закрытых внутриклановых выборов. Последние семь лет ее занимал господин Чу Хогуан, приходившийся, вероятно, дальним потомком клану Чу Юн; отцу Инцзы он не нравился – как, впрочем, и их предыдущий глава.