Страница 124 из 136
Такого скандала в их семье не было, даже когда родители обнаружили ее переписку с Чуньгуаном. Инцзы думала, что отец убьет ее – и не фигурально. Пожалуй, от того, чтобы отвесить ей оплеуху, его остановили только люди вокруг – и, может, Чэньшэ, поддерживающий ее под локоть и все так же готовый к бою. Отец попытался выдрать ее руку из его, но тот не пустил, задвинул себе за спину. Несколько мгновений Инцзы позволила себе просто стоять, надежно закрытая этой спиной; она малодушно подумала, что если скажет слово – одно только слово, – Чэньшэ ни за что не даст ее увести, даже если придется драться.
Но она должна была пройти через это.
Инцзы шагнула вперед, подавляя желание вцепиться в него и никогда, никогда больше не разжимать пальцы, но Чэньшэ прикоснулся к ней сам – поймал за ладонь.
– Ты уверена? – спросил он, не обращая внимания ни на Янь Цяньвана, ни на испуганных, шумящих людей вокруг. – Если не хочешь, я могу забрать тебя в Ляо. Мы разберемся.
Инцзы не хотела, но это ничего не меняло. Она покачала головой, и он отпустил. Только сказал тихо и четко, глядя Янь Цяньвану в глаза:
– Не думайте, что я не посмею вмешаться только потому, что вы глава клана, – от лица Чжао Ляо или от своего собственного.
– Наглый щенок! – прошипел отец и потащил дочь в машину, ничего не спрашивая и ничего не слушая. Всю дорогу до дома он молчал: побледневший, страшный, вцепившийся в лежащий на его коленях меч. Слепящее голубое сияние прорывалось из ножен у рукояти, и в голове Инцзы все крутилась мысль: если отец захочет, он разрубит машину пополам.
В резиденции его прорвало, как только закрылась дверь. Он орал так, что звенели стекла; Инцзы ощущала, как бьет во все стороны ци, выплескивающаяся из его горла вместе с криком. Он кричал, что она позорит клан. Что она нарушает закон. Что она не имеет права подвергать опасности свою жизнь, пока у клана нет второго наследника. Что она не смеет общаться с такими людьми. Прибежавшая на шум мать испуганно замерла у стены; Инцзы же просто стояла, и слушала, и смотрела. Первой реакцией было сжаться; сделать так, как она делала всегда, – перетерпеть, поплакать, сбежать, ненавидя себя за бессилие. Второй – закричать в ответ. Но как? Как она смела?..
«Но как смеет он?» – пришла первая мысль. «Как ты можешь бояться отца после того, что сегодня пережила? Больше того, что сегодня пережила?» – последовала вторая.
И Инцзы открыла рот.
Первым, что она сказала, было «нет». Вторым: «Ты неправ». Потом слова полились сами – бушующим потоком, сметающим все на своем пути. Янь Цяньван был сильным заклинателем, но и в ней что-то изменилось после того, как губы Янь Шуньфэна коснулись ее лба. Стекла дрожали от слов отца и трескались от ее.
Инцзы не запомнила многого; пришла в себя она только следующим вечером, подскочив на кровати и едва не сбив со столика рядом поднос с остывшей едой. Но одна фраза, главная фраза, до сих пор отдавалась в ее голове ясно и четко:
– Ты хотел, чтобы я была Янь Хайлань? Она ни у кого не спрашивала, что ей делать! Что же тебе тогда не нравится?!
Стало мучительно стыдно: за то, как она повела себя с отцом, за то, как необдуманно поступила. Ведь действительно: почему она решила, что может лезть в гробницу? Что может вредить клану? Она не хотела плохого, но…
Но с другой стороны, почему она не могла хоть раз сделать то, чего хотела сама? Она еще не была главой и не отвечала ни за чью жизнь, кроме собственной. К тому же… Если старых богов больше нет, так ли важно, кто сменит отца – Инцзы или кто-то другой? Она не выбирала быть наследницей. Должна ли она нести эту ношу?
Есть ли у нее другой путь?
Не найдя в себе сил общаться сейчас с родителями, Инцзы выскользнула на веранду прямо через окно спальни и сбежала в сад. Там она и спряталась среди расцветающих персиковых деревьев, как часто делала в детстве, когда уже не могла выносить брань отца или учителей, надеющихся, что она, как дочь великого рода, освоит программу быстрее и легче других. Она сидела, обняв колени в простых шерстяных брюках – тех же, в каких вернулась домой, тех же, в каких уехала отсюда, возжелав приключений, – и бессмысленно смотрела вдаль, туда, где тихо шумело скрытое стволами море. Что ей делать теперь? Извиниться? Вновь стать – пытаться быть – почтительной дочерью?
Она давно уже не думала о Янь Хайлань всерьез, и это ее удивило. Тогда, в гробнице, когда Цзисин вдруг слетел с катушек, она просто пошла и сделала – остановила, сказала то, что сказала. Инцзы не думала: «А как бы поступила Она, Янь Хайлань?» Не думала: «Она бы справилась лучше?»
Так стоило ли продолжать за нее цепляться?
И все же она чувствовала, что не готова расстаться с ее образом до конца. Пока нет.
С земли Инцзы подняло странное ощущение – словно что-то звало ее назад в дом. Она нерешительно поднялась и поспешила в главный зал, ступая все быстрее и быстрее. Они с родителями вошли в комнату одновременно, пусть и с разных сторон. А потом вдруг появился Ючжэнь: словно соткался из сумерек и морского бриза, незнакомый, величественный и строгий, в старинных одеждах всех оттенков цин, от изумрудного до лазурного, с волосами, убранными в гуань. Он поклонился – едва кивнул головой – и просто сказал:
– Глава Янь, прошу вас уделить мне время.
От него веяло силой, мягкой, но подчиняющей, и отец не посмел возразить – просто не смог бы. Они ушли, а Инцзы с матерью остались. Молчала та недолго:
– Кто этот юноша? И правда бог?
Значит, последние новости им все же донесли. Голос матери звучал почти робко, но Инцзы ответила с решимостью, которой не чувствовала:
– Да. Новый и настоящий.
– И вы знакомы?
Она задумалась на мгновение.
– Мы, пожалуй, друзья. Он спас мне жизнь дважды.
Мать ненадолго притихла, а потом вдруг начала расспрашивать о случившемся в гробнице и у Гротов Тысячи богов: осторожно, боязливо даже, но с искренним интересом. И Инцзы ответила: также осторожно, долго подбирая слова, но ответила. Странно было, и приятно, и больно почти – разговаривать с матерью так, по душам, впервые за долгое, долгое время одних лишь приветствий, прощаний и дежурных вопросов о делах. Могли ли они починить то, что было сломано так давно? Что и не было построено?
Инцзы загадала: если у них получится помочь Жэньго, действительно помочь, то она справится и с родителями. Глупо ставить рядом столь неравноценные вещи, но…