Страница 121 из 136
Цзисин откинулся назад, прижавшись спиной к каменной кладке, и бессмысленно уставился в небо. Пожалуй, он был в порядке – почти. Впервые за долгое время он чувствовал себя расслабленно и даже уютно: потому что уютно было сидеть вот так, с людьми, которых он мог считать друзьями. Или, скорее, соратниками? Но «соратники» – старое слово для старых времен, слово для битвы, слово для испытаний. Биться он больше не хотел, да и, пожалуй, не мог. Меч не был его оружием; не был им и гуцинь. Щетка, наждачка, кисть – вот орудия реставратора.
Возвращать к жизни прошлое – вот его путь. Воскрешать – отзвуком в настоящем.
Странно было видеть всех такими непринужденными и… обычными. Не казался таким недосягаемо холодным и собранным Чэньшэ; пожалуй, он даже не выглядел больше снобом. Как-то разом выдохнула и «разжалась» Инцзы, став наконец выглядеть на свои двадцать с хвостом, ни больше ни меньше; впрочем, в ней ощущалась теперь какая-то жесткость, стержень, которого не было раньше. «Видимо, крики на меня в гробнице подействовали исцеляюще», – хмыкнул Цзисин про себя. К их компании лихих взломщиков помимо Линлань присоединился и Чэньбо – он возмущался ничуть не меньше, но авторитетное прикрикивание брата сработало на нем куда лучше.
С той памятной ночи прошло уже несколько недель, выдавшихся весьма насыщенными. Домашние аресты для провинившихся наследников кланов – символический для Чэньшэ и совсем несимволические для Инцзы и Синьшэна (впрочем, тоже быстро снятые после визитов новых богов и обстоятельной долгой беседы с главами и безопасниками). Аресты уровнем выше для членов Цинь Фэйсюй, особенно тесно связанных с готовящимся ритуалом: заседания должны были начаться в будущем месяце, но Цзисин уже знал, что вменяют им преимущественно вооруженные нападения и похищения, а также доведение до самоубийства, намеренную дезинформацию государственных служащих и подрыв национальных устоев. Позже, насколько он слышал, к делу приписали и очернение образа заклинателей. Специально за ходом следствия Цзисин не следил, поняв вдруг, что смертельно устал и очень близок к тому, чтобы действительно кого-нибудь убить.
Параллельно следствию полным ходом шла и работа историков с археологами над явленным миру наследием, до того скрытым в гробнице Цинь Яньчжэна. На место автобусами прибывали сборные команды заклинателей и простых ученых; часть ценностей уже вывезли, предварительно засняв и задокументировав все что можно. Вот за этим Цзисин наблюдал охотно, наслаждаясь тем, как все его окружение захлестывает волной искренней страсти к древностям. Приятно было разделить с кем-то это чувство.
Дошедший до середины месяц цветка сливы
[239]
[Месяц цветка сливы – по китайскому лунно-солнечному календарю период с 20 апреля по 21 мая.]
вовсю радовал взгляд цветущими яблонями, грушами, пионами и магнолиями, а нос – сплетением нежных, сильных и сладких ароматов. Их пестрая компания устроилась недалеко от главного входа в гробницу прямо на траве, рядом с одним из курганов; пусть это и была охраняемая зона, никто не осмелился бы их прогнать – не тогда, когда рядом были Иволга и Ючжэнь.
Так можно было и привыкнуть к вседозволенности.
Иволга нарушила тишину:
– У вас наверняка осталась еще куча вопросов. Не думаю, что у нас скоро получится собраться полным составом, так что лучше задавайте сейчас, – поторопила она. – Уверена, что документы из гробницы вас только запутали.
– Тебя ведь зовут не Серебристая Иволга, верно? – подал голос Чэньшэ. – Так кто же ты? Из какого клана?
– Надеешься найти что-то обо мне? – она хмыкнула.
– Циньайдэ, давно пора представиться как положено, – по-доброму пожурил ее Ючжэнь.
– Да не то чтобы я особо скрывалась, – Иволга пожала плечами, – просто не хотелось ненужных ассоциаций, особенно в свете истории с Цинь Фэйсюй. Меня зовут Цю Сюхуа, Цю Сюхуа из клана Цинь Сяньян. Своих настоящих родителей я не знаю, меня приняли в клан совсем маленькой и воспитывали там, сколько помню.
– А как вы познакомились с Чжэнь-гэ? – полюбопытствовала Линлань. Чуньгуан со вздохом закатил глаза.
– Она просто пришла ночью к нам в дом, загадочная и опасная, – лукаво улыбнулся Ючжэнь. – Мой дагэ погиб при невыясненных обстоятельствах, и я гостил у эргэ, отпросившись из монастыря, надеясь, что вместе мы легче справимся с горем. Но тут появилась она, А-Хуа, – и заявила с порога, что знает убийцу. Я ушел с ней в ту ночь – пусть нам только предстояло найти общий язык.
– Нам пришлось пройти долгий путь – и к пониманию тоже, – Цю Сюхуа кивнула. – Я привела его в клан, к своей госпоже Цинь Мисюин – да, той самой Цинь Мисюин, что стала потом императрицей и истоком династии Цинь. Но тогда она была лишь дочерью главы клана, даже не наследницей, – и невестой дагэ Ючжэня, Си Шоуцзю. Она потеряла жениха, я же – шисюна, бывшего рядом со мной много лет. Я могла вообразить себе все что угодно, кроме того, что его смерть – лишь результат того, что он оказался не в том месте не в то время, – она горько мотнула головой. – Вы, наверное, слышали, что после Сошествия гор власть императора была абсолютной; кланы подчинялись ему, потому что их главы при вступлении в должность приносили клятву повиновения, нарушение которой влекло за собой и гибель самого главы, и гибель всего его клана. Глава Цинь Сяньян хотел это изменить: снять заклинание, освободить кланы. Шисюн не смог остаться в стороне.
– А-Хуа показала мне, как жил оклеветанный клан Цинь Сяньян все эти годы, и была рядом со мной, когда явилась чудовищная огненная птица и все кланы встали против нее и за людей плечом к плечу, – добавил Ючжэнь. – Я обязательно расскажу вам, Син-ди и Лань-мэй, и вашим родителям, если они пожелают, всю правду о нашей семье, о моих братьях; готов рассказать и кланам о тех днях, но А-Хуа, конечно же, знает больше. Она видела, как жили мои братья после моего… ухода и как менялись заклинатели и императорская власть.
Цю Сюхуа согласилась и добавила:
– Но кое о чем я хочу рассказать прямо сейчас. Что бы А-Чжэнь ни говорил, я ничуть не удивлена, что именно он стал новым божеством: у него были все задатки. Вы ведь знаете, что после Сошествия гор кланы пребывали в унынии и упадке, ведь боги не отвечали на молитвы и не делились более своей силой?
– Я читала об этом, – тут же отозвалась Инцзы. – А еще о том, что после битвы с чудовищем боги вернулись и вернули кланам свое покровительство – в награду за доблесть.