Страница 120 из 136
Эпилог
– До сих пор не могу смириться с тем, что все пропустила! – не переставала возмущаться Линлань, теперь, правда, скорее в шутку. Вначале она действительно была вне себя: расколотила чашку, долго кричала, а потом плакала, повиснув у Цзисина на шее и отказываясь отпускать его от себя дальше, чем на несколько бу. Главной причиной, что сам Цзисин находил несколько забавным, было его похищение, а не угроза распыления по скалам тонким слоем из-за взорвавшегося артефакта или обезумевшего бога. Картина мира Линлань не переставала его удивлять.
Сестра даже предложила ему переехать: обратно к родителям или в комплекс с круглосуточной охраной и дополнительными мерами защиты, и им с Ючжэнем стоило больших трудов убедить ее в том, что никакая опасность ему больше не угрожает. Вероятно, не последнюю роль в их победе сыграла новая сущность Ючжэня – в конце концов, кто в здравом уме пойдет против двоюродного прапрапрапра… праправнука бога? Или кем там он ему приходился.
– Перестань, цзецзе, нельзя успеть везде, – Цзисин примирительно похлопал Линлань по руке. – У нас все еще есть видеозапись – которую ты очень тайно посмотрела пять раз – и куча свидетелей. Которых ты тоже опрашивала по пять раз. К счастью, некоторые из них боги и, возможно, выдержат еще с десяток раундов.
Линлань отвесила ему подзатыльник. Он милостиво не попытался увернуться.
– Все это, конечно, просто в голове не укладывается! – вздохнула она ворчливо. – Боги? Во плоти? Да еще и родственники? Не знаю, о чем жалею больше: что не видела вашу трансформацию или что пропустила Шествие духов!
Ючжэнь с виноватым видом повел плечами. Иволга – тоже, получается, родственница, учитывая характер их отношений, – только фыркнула.
– Но, насколько я помню, и твоя командировка в Цзянчжоу прошла удачно, Лань-цзе, – заметила Инцзы, явно пытаясь ее отвлечь: со стенаний Линлань они не могли сдвинуться уже добрую половину сяоши. – Когда бы еще ты смогла изучить эти фрески… династии Хань?
– Периода ранней Ци, – милостиво поправила сестра, явно понимая, что это уловка: если кто и знал об этих или каких угодно еще фресках больше нее, то только Инцзы. – Фрески нашли на южной дозорной башне. Жена одного из императоров была родом из Цзянчжоу, и при ней эту башню переделали в охотничью. Мебель поставили соответствующую, картины-занавеси, все такое… И стены заново оштукатурили и расписали. И вот на одной из относительно свеженьких фресок недавно обнаружили изображение лудуаня – возможно, самое раннее из известных. У нас на кафедре два профессора чуть не подрались, выясняя, о чем это говорит: то ли о том, что лудуань все же переосмысление какого-то древнего божества, то ли о богатой фантазии той самой императрицы, с легкой руки которой лудуань просочился потом в столицу и попал на эмблему.
– Я вам и так скажу, о чем это говорит, – вмешалась в разговор Иволга. – Тогдашний император, пусть и не состоял в родстве с заклинателями, всем таким очень даже увлекался, и по его просьбе для императорского зверинца вывели «небывалого зверя». Да, так и попросил, именно такими словами. Какое-то время зверь продержался, но потом все же развоплотился. Создания из чистой энергии без надлежащей подпитки долго не живут, а с подпиткой при дворе тогда – почти всегда – было не очень.
– Ну вот, такой повод для научного спора пропал… – Линлань мигом скисла.
– Не переживай, найдут новый! Мало ли на наших землях неизученного, – Иволга с чувством стукнула ее по плечу (Цзисин мигом почувствовал себя отомщенным). – А если все же потребуются подробности о лудуане, смело направляй ко мне. Если, конечно, ученые мужи и жены сочтут мои слова достойными доверия – а то они и божественность нашу проверять собираются. Как, интересно? Хорошо было в старые времена, когда люди просто верили и не задавали вопросов.
– Вопросы были всегда, – мягко возразил Ючжэнь. – Человеку свойственно искать истину.
Она закатила глаза:
– С твоим подходом в нас перестанут верить через два поколения.
– Может, да, а может, и нет, – он пожал плечами. – Я не жду от человечества поклонения и слепого доверия. Чем я его заслужил? И если путь старых богов подошел к концу, значит, люди перестали нуждаться в них. Что нового я смогу им дать? Чем смогу им помочь?
– Справедливо карающим мечом ты точно быть не захочешь, – Иволга вздохнула с улыбкой, не отводя от него глаз. – Так и быть, возьму на себя эту ношу.
– Так уж вышло, что братья растили меня в любви, и потому я верю, что она – ключ ко всему, – Ючжэнь улыбнулся в ответ – совершенно обезоруживающе. – Посмотрим, что из этого выйдет.
– Они сладкие, как тарелка танъюань
[237]
[Танъюань, или юаньсяо, – китайский десерт, шарики из клейкого риса, подающиеся в бульоне. Считается, что если съесть это блюдо всей семьей, то она всегда будет едина и счастлива.]
, - доверительно шепнул Чуньгуан Цзисину на ухо.
Тот так же доверительно ответил:
– Как кастрюля. Которую ты сожрал целиком. В одиночку.
– Пытаясь сберечь других от диабета.
Иволга громко прочистила горло.
– Кстати, о фресках! – Инцзы вновь поспешила спасти положение. – Я только потом сообразила, что уже видела Шествие духов. В храме Небесной Благодати в горах Куэнь-Лунь, в самой восточной их точке. Храм посвящен Небесным владыкам, его возраст насчитывает почти две тысячи лет. Родители возили меня туда в детстве несколько раз, и я очень хорошо запомнила одну роспись на боковой стене в главном зале – там и лев, и змей с человеческой головой, изумрудный бык, желтая рогатая лиса, сова с красно-белым оперением… Про них мы еще ничего не знаем, но вдруг что-то найдем? Экскурсоводы тогда все объяснили символизмом, персонификацией пороков и добродетелей… И мысли ведь не возникало, что до восьми детей Дракона и Феникса были когда-то и другие боги! – Помолчала немного и добавила: – Думаю, людям было слишком страшно допустить это. Ведь если смертны и бессмертные?..
– И на железном дереве распустятся цветы
[238]
[Чэнъюй «на железном дереве распустятся цветы» в значении «свершится невиданное, то, что все считали невозможным».]
, - хмыкнул Цзисин.
– Не думаю, что они смертны в том значении, какое вкладываешь в это слово ты, – задумчиво сказал Ючжэнь. – Их путь окончен, но их следы остались повсюду – следы, ведущие за грань. Быть может, однажды…
– Нет, – оборвала его Иволга. – Ближайшую тысячу лет, циньайде, ты и смотреть в ту сторону не будешь. Ты мне задолжал.
Он примиряюще поднял руки.