Страница 117 из 136
Ючжэнь и Иволга застыли, неотрывно глядя на происходящее. И если на лице Ючжэня постепенно проступал настоящий ужас, то Иволга пришла в ярость и с проклятиями задергалась, пытаясь окончательно стряхнуть талисманы.
И тут Чэньшэ услышал слабый голос – знакомый, но звучащий слишком сюрреалистично в творящемся вокруг безумии: «Тансюн! Тансюн!» Сконцентрировавшись, он закрыл глаза и пошарил вокруг духовным чувством…
«Танмэй, это ты?»
«Тансюн, ты не вышел на связь в условленное время. Я обещала прикрыть тебя перед родителями и дядей в обмен на твое обещание быть в порядке. Это не очень-то похоже на порядок. И глаза открой, я прямо перед тобой».
Он открыл. Энергетический двойник Шахэ висел перед ним бледно-золотистым призраком, на лице отчетливо читалось осуждение.
«Даже не буду выспрашивать подробности, – губы двойника не двигались, голос звучал прямо в голове Чэньшэ, – потом сам будешь выкручиваться. Но у вас тут весело. Как понимаю, первыми погребальные статуи вместе с покойником
[235]
[Чэнъюй «тот, кто первый сделал статую для погребения вместе с покойником» используется для описания зачинщика, инициатора, главного виновника.]
взялись делать умники из Цинь Фэйсюй? Пока меня не выкинуло обратно, давай-ка помогу».
Она прищурилась и нырнула прямо в грудь Чэньшэ, пройдя его тело насквозь. И тут же он ощутил прежнюю легкость движений: талисманы обездвиживания отвалились пустыми клочками бумаги. Шахэ по очереди освободила и остальных, явно не понимающих, что происходит, – они-то ее не видели, потом вернулась к брату.
«Ты не представляешь, что творится на энергетическом плане бытия, – обеспокоенно заметила она. – Очень надеюсь, что вы знаете, на что идете. Береги себя, тансюн!» И исчезла.
– Быстрее, надо удержать энергию, пока тут все не взлетело на воздух! Чего бы они ни хотели, все явно идет не так! – крикнул наконец пришедший в себя Ючжэнь, подскакивая и хватая Иволгу за руку. – Чэньшэ, Чуньгуан, уберите оттуда людей и дайте нам место!
Хобянь уже не просто светился – пылал, как лавовый столб над вулканом; вокруг Юйшэна же воздух вибрировал жаром, а золотистые письмена раскалились добела. Защитный барьер испарился, словно пустынный мираж, мелодия призыва захлебнулась почти человеческим стоном и оборвалась вместе с хлопками порванных струн.
– Цзисин, забери Синьшэна и не путайся под ногами! Или Синьшэн – Цзисина, мне плевать! Чтоб вас здесь не было! – рявкнул Чэньшэ, совершенно забыв об отобранном оружии и безрезультатно скользя пальцами по пустому подвесу для меча. Синьшэн понятливо кивнул и оттащил замершего Цзисина под прикрытие скалы. Чэньшэ, Инцзы и Чуньгуан не сговариваясь бросились к кругу, схватили ближайших полуобморочных заклинателей за что пришлось и потащили вон. Оставили у знакомого камня, ринулись за оставшимися. Мимо пронеслись Иволга и Ючжэнь: первая обхватила пульсирующий ствол Хобяня, а второй упал ничком на Юйшэн. Сквозь их тела прорвались прямые и острые, как клинки, лучи света; один такой ударил в скалу, и от нее со слабым дымком отвалился кусочек. Иволга мучительно застонала, но рук не разжала; Ючжэнь же и вовсе не шевелился.
Возле головы Чэньшэ просвистела пуля – тот успел заметить длинный серебристый хвост. Разработки отдела технологии бессмертных? Он обернулся – разъяренный Цао Вэньюй шел прямо на них; за ним, отставая на полшага, следовала троица подчиненных. Пистолет блестел в его левой руке, правой он сжимал меч.
– Не смейте лезть в ритуал! Спасибо, что выполнили грязную работу по вскрытию гробницы, но это!..
– Ваш ритуал сейчас убьет нас всех! Смысл в нем, если он только навредит людям?! – гневно выкрикнула Инцзы, вставая рядом, хлесткая и сосредоточенная, готовая биться, пусть даже и без оружия.
– Вы не понимаете, во что лезете! Если кто и погубит Жэньго, то только подобные вам! – Цао Вэньюй выстрелил вновь, целой очередью заряженных пуль.
Тренированное тело сработало быстрее разума: Чэньшэ пригнулся, одновременно пригибая к земле и Инцзы. Мгновение растянулось на вечность: их пересекшиеся взгляды, ее трепещущие ресницы, выбившаяся из косы прядь, капли пота на высоком лбу, синева, синева, синева. Улыбка – без тени страха.
В следующую мяо Чэньшэ уже выбивал меч из руки Цао Вэньюя и вырубал безопасника ударом его же пистолета в челюсть. Кто-то из его подручных тоже попытался стрелять, но Инцзы, удивительно четко запомнив показанную когда-то технику «Кулака Без Пределов», повалила его на спину, тут же врезаясь коленом в живот другому и впечатывая кулак в нос третьего. Чэньшэ оставалось лишь завершить начатое, добавив несколько профилактических ударов.
Вместе они оттащили безопасников к скале и, получив крохотную передышку, наконец смогли оглядеться.
Взъерошенный Чуньгуан неподалеку втолковывал что-то соклановцам, сумев организовать пусть небольшую, но группу, и указывал на сходящие с ума артефакты. Рядом стоял У Синьмин и внимательно слушал. Едва кто-то из Цинь Фэйсюй повысил голос на Чуньгуана и сделал выпад в его сторону, как У Синьмин и еще один боец «Фэйсянь» скрутили возмутителя спокойствия и отвели в сторону. На них самих никто не смотрел, и это было почти что грустно – зачинщик всего ритуала потерялся в суматохе.
Но «Фэйсянь» в основном сработали четко: всех потерявших сознание успели перенести подальше, развернули машины боковой стороной и теперь развешивали талисманы, образуя барьер. Генерал Чжун и его подчиненные уже укрылись за ним.
– Госпожа, пусть Синьшэн и Цзисин тоже спрячутся там, – попросил Чэньшэ, – проследи за ними. И сама не высовывайся.
– А как же ты, Чжао-гэ?
– Посмотрю, может, смогу чем-то помочь.
Отпускать Инцзы от себя не хотелось, но важнее ее безопасности сейчас был только надвигающийся локальный конец света.
– У нас в активе, конечно, лучшие талисманы и печати из возможных, – сказал У Синьмин, когда Чэньшэ подошел, – да и мастера печатей талантливые, но гарантий, что они такое выдержат, нет. Мелкий где?
– Здесь, гэгэ! – виновато отозвался Синьшэн, выглядывая из щели между двумя «Синши».
– Выживем – лично уши надеру! – бодро пообещал У Синьмин, но Чэньшэ, к которому тот стоял лицом, видел, как он поджал побелевшие губы. Да уж, выживут ли они все?
Чэньшэ надеялся, что повезет хотя бы тем, кто за барьером. Но кто может знать наверняка? Разве что боги. Боги…
Однако для долгих мыслей все еще было не время, не время, не время.