Страница 109 из 136
Все это Чэньшэ заметил мельком, пусть и выхватывая взглядом детали – привычка телохранителя, – основное же внимание обратил на центральную часть зала. На круглом возвышении с восемью ступенями стоял массивный каменный саркофаг на мощных тигриных лапах, с оскаленной тигриной же мордой на передней части – без сомнения, императорский. У возвышения веером были выставлены еще восемь саркофагов, меньшего размера и без украшений; справа – низкий деревянный стол, на котором громоздились, судя по всему, погребальные дары – отсюда Чэньшэ рассмотрел статуэтки, посуду, лакированные шкатулки; слева – такой же стол с чем-то, что на первый взгляд было похоже на игрушки…
– Невероятно! – выдохнул Синьшэн. Он добежал до стола первым и уже восторженно крутился возле, нагибаясь к самой поверхности. О детство, не ведающее страхов. Впрочем, ничего подозрительного Чэньшэ пока не чувствовал – иначе поймал бы его. – Как это сделано?
– Потрясающий пример искусства миниатюры, – Чуньгуан тоже подошел, не прекращая снимать. – Как говорится, «Небесная река горяча, северный ветер холоден»
[226]
[Точнее, «Млечный Путь горяч, северный ветер холоден». Выражение используется, когда речь идет, к примеру, о талантливо написанной картине, которая вызывает у зрителя такие же ощущения, как и изображенная на ней натура.]
.
Вскоре у стола собрались и остальные. Все пространство занимала талантливо выполненная объемная карта Жэньго шестисотлетней давности: на деревянной лакированной основе были закреплены крошечные здания на месте крупных городов, модели деревьев из разноцветных камней, каменные же горные хребты, залитые синей глазурью ниточки рек и углубления озер… Резиденции кланов были выделены каждая своим цветом, и рядом с каждой помещалась крошечная фигурка божественного покровителя.
– Я вижу много новых городов, – сказал за спиной Ючжэнь. – Хм, а вот Синьду почему-то нет.
– Все верно, – ответила Иволга. – Его основали при династии Хань, тогда же он впервые стал столицей государства. Его сразу строили с претензией на новый статус, отсюда четкая планировка.
И тут Чэньшэ ощутил это – дикий, противоестественный холод, будто ледяное облако коснулось плеч. Тело сработало быстрее сознания, он вскинул меч, посылая в лезвие духовную силу и одновременно разворачиваясь лицом к угрозе. Ничего – на первый взгляд. Но смотреть здесь нужно было не глазами.
– В гробнице призрак! – отрывисто бросил он.
Инцзы тоже перехватила и подняла меч, за ней последовала Иволга, хотя ее руки едва заметно дрожали. Еще один порыв холодного воздуха ощутили все; Цзисин зябко передернул плечами, Чуньгуан остался стоять ровно, но побледнел, обшаривая взглядом помещение. Однако первым призрака заметил Синьшэн и со сдавленным вскриком отшатнулся, нелепо взмахивая клинком. Чэньшэ тут же задвинул мальчишку себе за спину.
Над столом с погребальными дарами воздух задрожал и сгустился в скрюченную фигуру в рваных и грязных, когда-то роскошных одеяниях. Длинные спутанные волосы падали на перекошенное в злобе лицо, выпученные глаза горели красным. Призрак нечленораздельно взвыл и внезапно переместился, оказавшись за спиной Чуньгуана, и тот не удержал болезненного стона, когда его плечо оказалось в захвате когтистой руки.
– Гуан-гэ! – расхрабрившийся Синьшэн вывернулся и выскочил вперед, плашмя ударив призрака мечом по спине. Тот даже не вздрогнул – лишь отмахнулся свободной рукой, и мальчишку отбросило к ближайшему саркофагу. Инцзы рванула к нему, Цзисин швырнул в призрака какой-то статуэткой, Чэньшэ вытащил из поясной сумки талисман – если не усмиряет сталь, попробуем бумагу, – Иволга бросилась вперед с засиявшим клинком… Но Ючжэнь вдруг опередил их и оказался прямо перед призраком.
– Я вижу твою боль и знаю о твоей обиде, – тихо произнес он, протягивая руки.
Призрак замер, будто под талисманом обездвиживания, а Ючжэнь осторожно высвободил Чуньгуана из его захвата, и того сразу подхватила Иволга. Ючжэнь же заключил ладони призрака в свои и, не отпуская его горящий красным взгляд своим, светлым и глубоким, продолжил говорить:
– Твои обидчики давно мертвы, сяньди. Прошло много времени, и твой повелитель уже успел переродиться. Ты тоже заслужил новую благополучную жизнь, ты исполнил свой долг, так позволь себе отдохнуть. Мы проследим, чтобы твое тело упокоилось как следует. Иди.
Силуэт призрака замерцал, преображаясь, и сквозь страшный посмертный облик на миг проступил его прежний: высокий статный мужчина благородной внешности, с гладко убранными в гуань волосами и в богатых пурпурных одеждах. Он слегка склонил голову перед Ючжэнем и медленно растаял, как дым от потухшей свечи.
– Его звали Лю Гаошань, он был чжифаном
[227]
[Чжифан – чиновник, ведавший картами территории империи и поступавшей данью и податями.]
при дворе императора Цинь Яньчжэна, – задумчиво и очень грустно проговорил Ючжэнь. – После захвата власти мятежниками остался верен императору и сопровождал его до самой гробницы. Когда вход был запечатан, вместе с другими чиновниками он провел над императором все необходимые погребальные обряды. Потом чиновники помогали уже друг другу, эти восемь саркофагов – их… Лю Гаошань по жребию остался последним, и над ним провести обряд было уже некому. Прежде проявляя похвальные мужество и стойкость, под конец он сломался и не смог заставить себя ни выпить приготовленный яд, ни свести счеты с жизнью иным способом – и умер от жажды, голода и отчаяния. Сейчас его дух свободен и уже на пути к Небесным садам, тело же в одной из комнат. Позже его надо будет похоронить вместе с его императором и остальными придворными.
– Мы проследим за этим. Да, Чжао-гэ? – Инцзы обернулась к нему, ища поддержки.
– Обязательно, госпожа.
Инцзы подняла Синьшэна с пола, отряхивая от пыли, и что-то спросила. Тот покраснел и возмущенно отвернулся. Чэньшэ предполагал, что в голове его сейчас крутится «Я уже не ребенок, я могу о себе позаботиться!» или подобная ерунда. В сущности, не было разницы, сколько ему лет: пока он был под их защитой как более слабый, они обязаны были его защищать.
Потом она подошла к Чуньгуану – он уже сидел в одиночестве на ступенях недалеко от императорского саркофага и морщился, растирая плечо. Других повреждений, впрочем, заметно не было.
– Ты в порядке? – неловко спросила Инцзы, останавливаясь на расстоянии куда большем, чем могло бы быть между друзьями.
– В порядке, госпожа Янь. Благодарю.