Страница 3 из 19
После этого профессиональная часть сознания продолжала работать. Проверять. Сохранять. Искать источник.
Остальная Алина сидела в пустом офисе и смотрела на слово, которого одиннадцать лет не видела ни на одном экране.
Она написала:
Пап?
Здесь.
Именно тогда ей впервые захотелось, чтобы расследование закончилось плохо.
Чтобы выяснился взлом.
Чтобы Кирилл признался в идиотском тесте.
Чтобы служба безопасности получила выговор.
Потому что любой человеческий обман можно было пережить.
С ответом «Здесь» было сложнее.
Глава 2. Мама умерла первой
В три часа ночи фраза всё ещё стояла на экране.
Потому что мама умерла первой.
Алина успела проверить время звонка матери, историю соединения, геолокацию собственного телефона и доступные ей журналы «Эха». Ни одна проверка не делала предложение разумнее.
Ирина была жива. Двадцать минут назад Кирилл разговаривал с ней по телефону. Алина сама слышала её голос. Мать раздражалась, перебивала и закончила разговор первой. Подделать голос можно. Подделать манеру разговаривать сложнее, хотя тоже возможно.
Она написала отцу:
Что значит «умерла»?
Ответа не было.
Через минуту:
Ты здесь?
Тишина.
Алина положила телефон экраном вверх и открыла ноутбук. Рабочий защищённое подключение не подключала. Если кто-то внутри компании создал профиль Михаила и наблюдал за её действиями, добровольно отдавать ему ещё один канал она не собиралась.
Она записала факты в локальный файл.
Ирина физически жива.
Профиль Михаила отсутствует в реестре.
Пользовательский клиент показывает валидный диалог.
Снимок экрана не фиксирует часть интерфейса.
Аккаунт знает сведения, происхождение которых не установлено.
Аккаунт избегает прямых объяснений.
Последняя строка раздражала сильнее остальных.
Отец при жизни тоже умел так разговаривать. Сначала сказать нечто, после чего невозможно спокойно уснуть, потом решить, что объяснять лучше утром.
Алина закрыла ноутбук.
Телефон мигнул.
ПАПА
Не езжай к ней до утра.
АЛИНА
Я спросила, что значит «умерла».
ПАПА
Я знаю.
АЛИНА
Тогда ответь.
ПАПА
Не могу здесь.
Она набрала грубый ответ и стёрла.
АЛИНА
Почему?
ПАПА
Этот чат читают.
АЛИНА
Кто?
ПАПА
Не знаю.
АЛИНА
Очень удобно.
Три точки появились, исчезли.
ПАПА
Согласен.
Это было похоже на Михаила настолько, что Алине захотелось выключить телефон.
Она не выключила.
Вместо этого спросила:
Если чат читают, зачем ты вообще написал?
ПАПА
Потому что они уже идут за коробкой.
Алина посмотрела на время.
03:07.
Мать сказала приехать завтра. Теперь до завтра оставалось несколько часов.
Она позвонила Ирине.
Абонент недоступен.
Повторила.
То же самое.
Написала Кириллу. Он ответил через две минуты, хотя Алина надеялась, что спит.
КИРИЛЛ
Если это снова проверка номера твоей мамы, я начинаю брать почасовую оплату.
АЛИНА
Позвони ей.
КИРИЛЛ
Сейчас?
АЛИНА
Сейчас.
Через минуту:
КИРИЛЛ
Недоступна.
АЛИНА
Домашний.
КИРИЛЛ
Ты пугаешь меня.
АЛИНА
Домашний, Кирилл.
Он позвонил.
Никто не ответил.
Алина уже надевала джинсы.
ПАПА
Нет.
Она остановилась.
АЛИНА
Ты видишь, что я делаю?
ПАПА
Иногда понимаю.
АЛИНА
Как?
ПАПА
Не знаю.
АЛИНА
Ты вчера сказал, что не видишь телефон.
ПАПА
Не вижу.
АЛИНА
Тогда что происходит?
Ответ пришёл после паузы.
ПАПА
Я слышу других.
Алина перечитала.
АЛИНА
Каких других?
ПАПА
Потом.
Она закрыла чат.
Пять минут спустя ехала к офису.
Дом матери находился в другой стороне. Это решение далось ей только потому, что ехать к Ирине вслепую было именно тем, чего от неё мог добиваться неизвестный человек. Сначала нужно было доказать хотя бы одну вещь: профиль создан внутри «Эха» или снаружи.
Ночной город выглядел вымытым. После дождя асфальт отражал вывески, редкие машины шли почти без шума. На экране такси висела реклама сервиса психологической поддержки после «вторичной утраты», когда родственники теряли доступ к цифровому умершему из-за удаления, судебного спора или отказа оплачивать хранение.
Алина отвернулась к окну.
В «Эхо» она попала через шесть лет после смерти отца. Сначала думала, что продержится несколько месяцев. Потом обнаружила, что чужое горе переносит легче собственного. У чужого были тикеты, сроки и версии.
На центральной проходной охранник посмотрел на неё с удивлением.
«Вы же ушли».
«Забыла работу».
Он не улыбнулся.
Ночной доступ записывался отдельно. Утром Майя увидит время.
Алина поднялась на двадцать четвёртый этаж и написала Льву Грину.
Он ответил сразу.
ЛЕВ
Если это пожар, звони пожарным.
АЛИНА
Нужен технический снимок пользовательского клиента.
ЛЕВ
В три тридцать?
АЛИНА
Да.
ЛЕВ
Это пожар.
Через десять минут Лев вошёл в отдел в спортивных брюках, куртке поверх футболки и с рюкзаком, в котором, по его словам, лежало всё необходимое для внезапного конца цивилизации. На деле там были два ноутбука, кабели, аппаратные ключи и пачка солёного арахиса.
Он не спросил, чей профиль.
Алина положила телефон перед ним.
На экране был чат с Михаилом.
Лев прочитал имя, статус и первые сообщения. Лицо у него осталось прежним. Только пакет с арахисом он отложил.
«Это твой отец?»
«Да».
«Он умер?»
«Одиннадцать лет назад».
«До “Эха”?»
«За шесть лет».
Лев сел.