Страница 8 из 18
— Координаты сейчас.
— После залога.
Егор вынул накопитель. Чёрный прямоугольник размером с ноготь лежал на его ладони. На нём не было маркировки, но Яна смотрела так, будто видела все двери, которые он мог открыть.
— Копия шифрованная, — сказал он. — Ключ получишь, когда выйдем.
— Проверю заголовок.
Она достала из кармана изолированный считыватель. Егор вставил накопитель сам и разрешил увидеть каталог без открытия слоёв. На экране возникла служебная сетка: внешний контур, ремонтные проходы, Б-9, отметка времени двадцать два четырнадцать.
Яна не улыбнулась. Это было единственным признаком, что карта стоила больше, чем она ожидала.
— Оставляешь считыватель у меня, — сказала она.
— Накопитель остаётся запечатанным в ячейке.
— У тебя нет права ставить условия залогу.
— Есть, пока он у меня в руке.
Бармен принёс маленький стальной контейнер с двумя замками. Яна приложила палец к одному, Егор — личный ключ ко второму. Контейнер втянул накопитель, мигнул зелёным и напечатал две бумажные ленты. На каждой стояло условие открытия: отсутствие отметки о возвращении группы через восемнадцать часов либо совместное согласие сторон.
Егор перечитал строку. Если он погибнет или Бюро задержит его, карта откроется Яне автоматически. Закрытый сектор получит новую дверь именно потому, что он попытался защитить дочь.
Он поставил подпись.
Яна отдала ему узкую полоску термобумаги. На ней были четыре пары координат и контрольная фраза:
`РАЗМЫКАНИЕ НЕ УМЕНЬШАЕТ ДОЛГ. ОНО МЕНЯЕТ ЕГО ИМЯ.`
— Поэтично для инструкции, — сказал Егор.
— Это предупреждение Серы Таль.
Он поднял голову.
Яна уже убирала свою ленту.
— Где ты взяла эту фразу?
— В протоколе узла.
— Покажи.
— После первого шлюза. Таков договор.
Егор схватил её за запястье. Шайбы рассыпались по полу. Бармен шагнул из-за стойки, но Яна остановила его взглядом.
— Имя моей жены не часть торга.
— В Б-9 всё часть торга. Бюро позаботилось.
— Сера создала размыкатель?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Я знаю, что её сертификат стоит в протоколе ручного отказа. Я знаю, что после аварии Бюро удалило этот отказ из общего архива. И знаю, что ты сломаешь мне руку, если это приблизит тебя к ответу, но в Кромку всё равно пойдёшь со мной.
Егор разжал пальцы.
Яна потёрла запястье.
— Через четыре часа у северной котельной. Опоздаешь — контейнер откроется раньше.
— В договоре восемнадцать.
— В договоре — да.
В дальнем проходе хлопнула дверь. На рынок ворвался холодный воздух. Человек в форме режима крикнул кому-то остановиться. Бармен погасил половину светильников. Яна одним движением смахнула шайбы под стол.
Егор сунул координаты в карман и потянулся к выключенному служебному телефону. Если Бюро отследило пакет Миры до него, Лада могла прислать людей и сюда. Если проследила за ним от контура — Яна уже знала бы.
Из темноты вышла невысокая фигура в серой куртке. Капюшон был надвинут до бровей, но походку Егор узнал раньше лица. Мира шла быстро и ровно, не пытаясь спрятаться. За ней у входа остались двое режимников: один говорил в гарнитуру, второй держал её телефон в прозрачном контейнере. Они не преследовали. Значит, она отдала устройство, но сохранила что-то важнее.
Егор шагнул навстречу.
— Как ты сюда попала?
— Через дверь.
— Мира.
— Папа.
Она произнесла это без привычной насмешки. На запястье светился янтарный ободок метки, а поверх него стояла свежая синяя печать режимного ограничения.
Егор увидел печать и сразу понял предупреждение Лады.
— Что ты сделала?
— Скачала своё досье.
— Ты была в Бюро?
— Нет. Пока только они были у меня.
Он хотел проверить её руки, спросить, не ударили ли, немедленно увести через задний выход. Вместо этого произнёс:
— Ты должна вернуться домой.
Мира коротко посмотрела на Яну, на стальной контейнер, на Нестора в дверях подсобки. Увидела больше, чем Егор хотел ей показать, и достаточно, чтобы сложить остальное.
— Я получила пакет, — сказал он тише. — Мы поговорим дома.
— Ты его не открыл.
Это не был вопрос.
— Здесь небезопасно.
— Для кого?
— Для тебя.
— Под согласием на надзор стоит твоя подпись.
Слова легли между ними без крика. Егор почувствовал, как Яна перестала двигаться. Нестор отвёл глаза.
— Тебе был год, — сказал Егор.
— Поэтому ты решил за меня первые пятнадцать лет?
— После аварии никто не знал, что будет с твоей линией.
— Теперь знают. Мне выбрали работу, город, мужа и детей. Очень удобно, что ты успел согласиться до того, как я научилась говорить.
— Я согласился на наблюдение, не на это.
— А прочитал, во что наблюдение превратилось?
Он промолчал. Мира кивнула, словно получила именно тот ответ, которого боялась.
— Идём, — сказал Егор. — Сейчас.
— Куда?
— Домой.
— А потом ты пойдёшь в Б-9 без меня и выберешь, на что перенести мою метку.
Егор посмотрел на Яну. Та подняла обе руки, показывая, что ничего не говорила. Но Мира уже заметила координаты в его кармане, услышала достаточно у входа или прочла больше в досье, чем он мог предположить.
— Ты не пойдёшь в Кромку, — сказал он.
— Законно я теперь вообще никуда не пойду. Спасибо вашему общему надзору.
— Там человек ждёт помощи, — вмешался Нестор. — У нас мало времени.
Егор резко повернулся к нему.
— Это не твой разговор.
— Уже мой. Ты ведёшь группу, я отвечаю за узел, а девочка, чью линию вы собрались размыкать, стоит перед нами.
— Не называйте меня девочкой, — сказала Мира. — И не говорите обо мне так, будто меня нет.
Нестор склонил голову.
— Справедливо.
Мира расстегнула куртку и достала из внутреннего кармана тонкую пластиковую пластину. Не телефон — экзаменационный модуль навигатора, с обломанным углом и следами пломбы. На экране светилась карта учебного поля и окно открытого протокола Бюро.
— Они забрали устройство, но не проверили стендовый кэш, — сказала она. — У меня есть старые протоколы «Наследия» и маршрут к сектору, которого нет на официальной карте. Вам нужен человек, умеющий читать их без подключения к реестру.
— Нам не нужен несовершеннолетний человек под режимным запретом, — сказал Егор.
— Тебе нужна послушная дочь. Это другое.