Страница 9 из 18
Он сделал шаг к ней. Янтарная метка вспыхнула ярче, и на стене чайной проступила тонкая белая дверь — без ручки, такая же невозможная, как развилка у репера. Все увидели её. Яна отступила от стены. Нестор вцепился в край стола.
Мира не обернулась.
— Поле отвечает на моё решение, — сказала она. — Значит, оставить меня в городе уже не безопаснее, чем взять с собой.
Дверь дрогнула и исчезла, оставив на панели холодный прямоугольник инея.
Егор понял, что прежнего выбора больше нет. Не потому, что Кромка приказала ему взять дочь. И не потому, что Яна получила карту. Мира сама нашла встречу, вынесла протокол и пришла туда, откуда он собирался исключить её ради её же спасения.
Он мог удержать её силой. Мог позвать режимников у входа. Мог снова подписать чужими руками решение, которое назовёт защитой.
Мира положила экзаменационный модуль рядом с контейнером залога.
— Я иду, — сказала она. — Но не как груз и не как твоя причина. Мой протокол остаётся у меня. Ответник не включается без моего согласия. И если ты соврёшь о цене ещё раз, я отдам карты Бюро сама.
Егор посмотрел на синюю печать поверх её метки, на иней, медленно тающий на стене, и на собственную подпись под сделкой, которая уже открыла чёрному рынку путь в закрытый сектор.
Четыре часа назад он собирался купить дочери свободу.
Теперь первым условием этой свободы было признать, что она имеет право отказать ему.
Глава 4. Договор без доверия
До выхода оставалось три часа сорок минут, и Егор потратил первые десять на попытку отправить Миру домой.
Он говорил негромко, стоя у закрытой чайной, словно разумность зависела от громкости. Режимники у входа уже ушли: они вручили Яне предписание сообщить о появлении Миры и решили, что рынок сам вытолкнет нарушительницу наружу. Яна подписала бумагу чужим именем и опустила жалюзи.
— Ты переночуешь у Тиры, — сказал Егор. — У неё экранированный подвал и нет связи с городским реестром.
— А утром?
— Утром я вернусь.
— С чем?
— С вариантом.
Мира посмотрела на него. В детстве ей казалось, что отец никогда не врёт: он просто становится точнее обычного. Не «я вернусь живым», а «маршрут рассчитан». Не «мама погибла», а «поиск прекращён». Теперь это было видно особенно ясно. Слово «вариант» прикрывало решение, которое он уже принял.
— Какую обязательность ты перенесёшь на меня вместо метки?
Егор застегнул полевую сумку.
— Мы ещё не знаем, работает ли узел.
— Нестор знает принцип. Ты спросил его о цене до моего прихода.
— Разговор был предварительным.
— Тогда предварительно ответь.
У стены Нестор правил ремни на самодельной шине. Яна проверяла содержимое рюкзаков остальных сборщиков: верёвки, ручные фонари, пищевые блоки, складная тележка. Никто не делал вид, что не слушает.
— Размыкатель подбирает равноценный выбор, — наконец сказал Егор. — Метка не исчезает бесплатно.
— Какой выбор?
— Зависит от линии.
— Моей линии. Значит, от моего решения.
Егор промолчал.
Нестор поднял голову.
— Если носитель участвует, — сказал он, — узел предлагает ему замену. Если нет, использует решения активатора как модель допустимого.
Мира перевела взгляд на отца.
— Поэтому ты хотел оставить меня здесь.
— Я хотел сначала увидеть узел.
— И выбрать за меня то, что тебе покажется безопасным.
— Я ничего не собирался включать.
— Ты уже отдал карту чёрному рынку за возможность добраться туда.
Яна затянула горловину рюкзака.
— Для точности: не отдал, а заложил.
— Ваши точные слова заразны, — сказала Мира.
Егор подошёл ближе.
— В Кромке ты не кандидат на учебном поле. Там ошибка не сбрасывается. Я доведу группу до безопасного лагеря, проверю путь и вернусь за тобой, если это будет оправданно.
Вот оно. Безопасный лагерь существовал в плане с самого начала.
— Где?
— За внешним шлюзом.
— Покажи карту.
— Нет.
— Тогда я не знаю, лагерь это или клетка.
— Именно поэтому ты туда не войдёшь без меня.
Мира вынула экзаменационный модуль. На его экране старый протокол показывал пять слоёв Б-9, но координаты были смещены относительно современной сетки. Для совмещения не хватало одного опорного прохода — того, который Егор спрятал на накопителе.
— У меня есть схема ручных размыкателей, — сказала она. — Без неё ты не отличишь дверь от фиксации. У тебя есть актуальный маршрут. Обмениваемся копиями.
— Нет.
— Тогда в Б-9 не идёт никто.
— Ты не можешь остановить группу.
Мира коснулась значка отложенной отправки. Пакет досье должен был уйти в открытый реестр в полдень, но среди вложений теперь лежала и фотография контейнера с залогом.
— Могу сообщить Бюро, где вы собираетесь входить.
Егор побледнел не от угрозы, а от узнавания. Наверное, так же он сам торговался с Яной: находил дверь, которую другой человек считал своей.
— Это шантаж, — сказал он.
— Это согласие, которого вы у меня не спросили.
— Согласие нельзя получать угрозой.
— Наконец-то.
Яна коротко рассмеялась и тут же замолчала под взглядом Егора.
— Договоритесь быстро, — сказала она. — У границы время дороже семейной правоты.
Егор достал служебный планшет. Настоящего слоя на нём не было, но он открыл пустую подложку и ввёл ключ к резервной копии. Мира поднесла модуль. Устройства установили прямое соединение без городской сети.
— Только маршрут до лагеря, — сказал он.
— До первого шлюза Б-9.
— До лагеря.
— Тогда ты получишь только оглавление протокола.
Он сжал челюсть и разрешил передачу. На модуле возникла тонкая линия от северной котельной к ремонтному тоннелю, затем к шлюзу и экранированному карману. Дальше слой был затемнён, но Мира уже получила нужное: координаты привязки. Старые схемы легли поверх современной карты, как кости под кожей.
Она передала Егору первые две страницы протокола — правила распознавания ручного отказа, без последовательности запуска.
— Остальное после шлюза, — сказала Мира.
— Ты остаёшься в лагере.
— Я этого не подписывала.
— Ты вообще ничего не подписываешь. Тебе пятнадцать.
— Бюро хватило моего возраста, чтобы назначить мне детей.
Егор отвернулся. Спор не закончился; он просто перестал искать слова, которые могли бы выглядеть заботой.