Страница 39 из 42
Юра замялся, потом все-таки вспомнил, зачем вставал, набрал воды и продолжил готовить. Дуся мысленно ругала себя и чувствовала неловкость из-за того, что не догадалась ничего взять. Юра раскладывал на тарелки хрусткие перья батуна, разламывал черный хлеб и снимал с шампуров запеченные овощи и сочное мясо. Когда угли почти остыли, Юра поворошил их палкой, раздвигая и раскапывая картофелины, спрятанные в песке под прогоревшим костром.
Это был удивительный вечер, напоминавший историю из детства. Дуся стеснялась и сидела неподвижно, скромно надкусывая картошку и долго пережевывая мясо. Юрка ел с хрустом и азартом, быстро поглощая приготовленное и запивая чаем из термоса. Весь вечер они болтали и смеялись.
– А помнишь, как дедушка смастерил нам домик на старом дубе? – вспоминала Дуся.
– Точно! А пацаны с Зейского переулка его потом «захватили» и не пускали нас!..
– Угу. Вот гады! Я тогда так плакала и злилась…
– Но мы же их потом камнями закидали…
– Ой, да кого мы там закидали… Они все равно из домика не вылазили…
– А помнишь, я с тарзанки в реку прыгал и руку сломал? А когда ты пришла меня навестить, то принесла апельсины… Ты помнишь? Помнишь?
– Точно, – хохотала Дуся. – Я же не знала, что у тебя на них аллергия!
– Да я и сам не знал, – следом хохотал Юра. – Вот у меня тогда лицо разбарабанило, мать родная не узнала! Да что там не узнала, у нее чуть инфаркт не случился: за день – два происшествия.
– А помнишь, когда мы в Дом культуры на дискотеку пошли и ты меня на медленный танец пригласил?
– Угу… А потом вся улица нас дразнила «Жених и невеста, тили-тили-тесто»…
– А когда мы тайно к Тереховым во двор пробрались, чтобы в колодец монетки кинуть и желание загадать, помнишь? У них же одних колодец во дворе был… Я тогда так волновалась, и не подвела же меня интуиция… Чуть по шее не огребли с тобой! Долго дядя Петя за нами бежал и грозился милицию вызвать.
Дуся залилась хохотом, ее щеки болели от бесконечного смеха, а воспоминания все множились и множились.
– Но во второй-то раз все получилось, – довольно продолжал Юра. – И дядя Петя нас не поймал, не заметил.
– Да-а, – протянула Дуся уже спокойнее и сникла. – К ним тогда внуки приехали, Настя и Артем…
Юра сжал губы, понимая, что Дуся не смолчит и скажет вслух даже о неприятных моментах, и поэтому продолжил сам:
– И я сказал тебе, что Настя мне понравилась. Вспоминаю и думаю: вот дураком-то был, и чего я в ней выискал? Хорошо, что ты мне тогда по башке звезданула от обиды – всю дурь выбила. Правда, потом ты со мной так и не разговаривала…
– Я плохо это помню, – с грустью произнесла Дуся, опустив голову.
– Еще бы! – с задором пробасил Юра. – Если б я тебе так по затылку отвесил, ты бы навсегда запомнила!
Они снова рассмеялись, и Юра придвинулся к ней ближе. Он снял с себя ветровку и накинул Дусе на плечи.
– Замерзла?
– Немного, – соврала она, кутаясь в его безразмерную куртку.
Юра обнял ее за плечи. Дуся напряглась от волнения: ей нравились его внимание и забота, но в то же время ей хотелось протестовать, показать, что она все еще обижена на него – правда, уже не понимает за что.
– Наверное, надо идти по домам, раз ты замерзла. – Юра потер ее плечи, пытаясь согреть сильнее, и встал, чтобы залить еле тлеющие угли водой и прибрать место их отдыха.
Дусе не хотелось уходить.
– Давно ты женат? – неожиданно спросила она, когда Юра наклонился и цепочка с кольцом снова закачалась в воздухе.
– Я не женат, – хмуро ответил он.
– А как же кольцо? – не унималась Дуся, ощутив облегчение от его слов.
– Я был женат всего три месяца. Мы ошиблись, поторопились. Я хотел перед армией скрепить наши чувства, она не знаю, чего хотела… Когда я вернулся… Ну, в общем, она не дождалась меня…
Лицо Юры помрачнело, и морщинки, так украшавшие взгляд во время улыбки, искривились и вмиг состарили его образ.
– Сочувствую, – еле слышно произнесла Дуся, не зная, какие слова утешения подходят, когда рассказывают об измене.
Она встала и погладила Юру по руке.
– Не стоит, – отозвался он, растянув на лице вымученную улыбку – будто он неожиданно проглотил конфету с яблочной кислотой. – Это была ошибка, а ошибки положено исправлять.
Домой они шли молча, но под конец Дуся вспомнила о мистических проделках бабушкиного дома и призналась Юре, что уже не раз наполняла миски под кроватью угощением и наутро они оказывались пусты. Юра хмыкнул и пообещал зайти ближе к ночи, посмотреть, что там у нее за чертовщина происходит.
Он постучал после полуночи, Дуся уже не ждала и решила, что Юра забыл или снова пошутил. Она накинула на пижаму кофту и вышла на крыльцо.
– Я могу остаться у тебя на ночь, посидеть в зале и покараулить загадочного ночного гостя, – предложил он. – А ты, если хочешь, отправляйся в спальню и ложись. Я уйду, как только обнаружу причину твоего беспокойства.
Дуся почувствовала неловкость, но радушно распахнула перед ним дверь, широким жестом приглашая войти.
Дуся отправилась в спальню, но уснуть ей больше не удавалось. Она настороженно прислушивалась к нависшей тишине и к собственному участившемуся дыханию. Она ворочалась в кровати, не переставая думать о Юре. Он был здесь, в ее доме, за стеной – совсем рядом. Она хотела выйти и заговорить с ним, но не знала о чем. И тогда решила соврать.
– Мне страшно, – прошептала Дуся, тихонько входя в зал.
Дремавший на кресле Юра вздрогнул, потер сонные глаза и переносицу и зевнул.
– Никудышный из меня сторож. Я уснул, – улыбаясь, сознался он.
И в этот момент в спальне скрипнули половицы и послышался быстрый топот. Дуся подскочила к Юре и вцепилась в его плечо.
– Тсс, – он приложил указательный палец к губам, жестом намекая ей замереть.
Топот и скрип затихли, а через минуту в коридоре послышалось шуршание. Юра, стараясь не шуметь, проследовал к выходу из зала и выглянул. Он сделал еще шаг – и половицы предательски застонали под его ногами. Шорох в коридоре смолк, а через мгновение нарушитель тишины опрометью помчался обратно в спальню, назойливо топоча. Юра метнулся следом. Куда скрылся невидимый гость, Юра не заметил, но скрежет и царапанье когтистых лап выдали его укрытие.
– Дуся, иди сюда!
Когда Дуся вошла в спальню, Юра сидел на коленях за шкафом.