Летняя почта

Я устремилась на голос и чуть не влетела в каменную глыбу, прятавшуюся за кучерявыми кустами. Здесь тропинка сужалась, вспучивалась мелкими камнями и ныряла за глыбу. Осторожно ступая, я поднималась, придерживаясь за влажный и словно масляный камень. Впереди показалась Светкина голова с белым пучком на макушке. Над ней нависала, вырастая из леса, груда камней. Огромный столб.

– Это красные ворота! – шепнула Светка.

– Ворота куда?

– Сейчас посмотрим.

Каменных столбов оказалось два. Тесно прижавшиеся друг к другу, они разделялись расщелиной, не слишком узкой – человек спокойно пройдет. Точнее, пролезет по заваленной обломками скалы тропинке.

Светка была уже внутри, бойко перескакивала по камням. Я полезла следом: скакать не рискнула, ноги коротки. На самом большом булыжнике я остановилась и посмотрела вверх. Меж огромными камнями виднелось небо. Стояла глухая тишина, даже птиц не слышно.

– Ого-о, – восторженно протянула Светка с той стороны. Звучало многообещающе, так что пришлось карабкаться дальше.

– Ого! – невольно повторила я, когда преодолела последнее препятствие и оторвала взгляд от камней.

Под нами был крутой, поросший кустарником склон, заканчивающийся осыпью. А ниже, в красно-оранжевой чаше отвалов, покоилось лазурно-зеленое око карьера.

На самом деле цвет склонов не был равномерным, оттенки менялись от ярко-красного до ржавого и песочно-желтого, а осыпь на дальнем краю серела, как старая известка. В целом напоминало не то марсианский пейзаж, не то цветные скалы из старых мультиков.

Насыщенный цвет воды, непрозрачной и плотной, только добавлял месту нереальности – радужка без зрачка, слепая и всевидящая.

– Думаешь, это он? Крестик на карте?

С дальнего склона взметнулась черная точка, понеслась над застывшей гладью вод, словно предупреждая о чем-то: «Рок, рок». Ворон.

Светка проводила его взглядом.

– Страшно красиво, – отозвалась она. – Но больше страшно. Словно еще немного – и меня не станет. А может, меня уже и нет.

Я удивилась, но вдруг поняла, что она имеет в виду. Слишком тихо. Слишком огромно. И слишком безжизненно. Голубое око не моргает, не отражает медных склонов, ждет. Ты перед ним – песчинка, не стоящая внимания.

– Пойдем отсюда? – Я дернула Светку за руку, но она была словно под гипнозом. Подалась всем телом вперед. «Рок, рок», – кликнул в вышине невидимый теперь ворон. Светка вся подобралась – как гончая, готовая сорваться вперед по сигналу. Но никакого спуска к карьеру не было, только кубарем по обрыву. – Свет?

Я сжала ее запястье, потянула. Светка моргнула, вздрогнула, с усилием отвела взгляд.

– Давай, нужно уходить.

Несколько раз оглянувшись, будто ее окликнули, она нырнула в проход между скалами и теперь перебиралась по камням куда медленнее, неохотно, то и дело встряхивала головой. Я двигалась за ней по пятам, проталкиваясь сквозь густой, застывший воздух. Тишина съедала все звуки, даже шорох подошв по камням звучал глухо.

Вдруг над головой загудело, звук ширился, забивался в уши так, что становилось больно. В лицо ударил шквальный ветер. Светка впереди съежилась, припала к камням. Я схватилась за голову и пригнулась: показалось, что стены дрогнули и нас вот-вот завалит.

– Не пускает, – сквозь шум в ушах услышала я голос Светки, и меня взяло зло. Нужно выбираться как можно скорее!

Не поднимая головы, я перекинула отяжелевшее тело через самый большой валун и поползла вперед. Подтолкнула Светку: давай, двигайся. До выхода оставалось всего ничего.

Ветер улегся за миг до того, как мы выбрались из узкого прохода. В ушах еще гудело, но это был скорее призрак того рева, который бился внутри ворот. Постепенно стали возвращаться привычные звуки: птичий щебет и шорох листвы. И никакого намека на пробирающий до костей ветер.

– Ни и ну, – выдохнула я, когда мы оказались на знакомой дороге через поле, и отряхнула оцарапанные о камни колени. – Свет, ты как?

– Пойдет, – сипло отозвалась она и взглянула в небо. – Надо спешить, дело-то уже к вечеру.

Солнце, теперь направленное нам в лица, и правда клонилось к горизонту. Тени удлинялись, и свет становился медовым. Скоро он загустеет до патоки, затем солнце скроется за горой, отдавая мир во власть сумерек.

Обратный путь был короче: вот уже с каменистых холмов открылись знакомый поворот дороги и озеро Гавриловка, совершенно обыденное, без крупинки волшебства.

– Вот черт, карту потеряла! – спохватилась я. – А еще мы даже не сфотали вид на карьер…

– Знаешь, мне кажется, никакие фотки не передадут того, что мы увидели. Пусть место хранится лишь в памяти.

К колодцу мы сворачивать не стали, устало поплелись мимо дач, чтобы выйти к логу. Несколько раз я запнулась на ровном месте, словно моя тень, удлиняясь, цеплялась за камни. Светка тоже периодически останавливалась, хотя усталой совсем не выглядела.

У Драконьего гребня мы сделали передышку. Краешек солнца еще подмигивал из-за горы; растягивая тени, по небу разливалось алое пламя. Впереди можно было разглядеть знакомые домики и при желании вычислить крышу бабулиной избушки. Идти оставалось всего ничего.

– За нами туман ползет, – Светка кивнула назад.

Я обернулась. От Гавриловки по распадку между холмами тянулось белесое щупальце.

– Как-то рано.

– И впереди, у ручья, – заметила она, как только мы двинулись дальше.

Действительно, там, где ручей разливался не то в заводь, не то в болотце, висело дымное марево. От земли едва заметно потянуло сырым холодом.

– Да нам тут каждый куст знаком, не заплутаем. К тому же в логу детвора. Слышишь, перекликаются?

Видно детей не было, наверное, бегали по кустам, как мы когда-то, но звонкие голоса слабо доносились из лога. Светка нахмурилась:

– Ты видела, как все заросло? Сюда давно уже детей не загонишь. То ли неинтересно им, то ли родители не пускают, не знаю.

– Да брось! Приехали к бабушке на лето. Стайке детей хватит недели, чтобы снова вдохнуть жизнь в эти дебри: протопчут дорожки, настроят укрытий. Домой будут возвращаться затемно, когда взрослые устанут выкликивать с огородов и начнут материть на чем свет стоит…

Вслушиваясь в окрики, я шагала бодрее. Ноги стали легкими, словно с каждым шагом сбрасывалось по году жизни. Казалось, меня там ждали. Без меня игры не начнут.

– Слышишь? Зовут: «Ань-ка-а!» – удивилась я, явно расслышав собственное имя. – Может, у них там и Светка найдется?