Страница 27 из 42
– Ну да, – Юлька засмеялась. – Чё смотришь? Можно попроще какую-нибудь, типа на каждый день. И нагрудничек еще клеенчатый, ладно? Можно даже два! У меня же старший уже бегает, это пипец, Насть. Все ему теперь надо самому, везде залазит, все роняет, рассыпает, проливает, мы устали скатерти менять и стол отскабливать. А еще же младшая есть, и она тоже скоро сама есть начнет…
– Ладно, – осторожно сказала Настя.
– О-о-ой, хорошо так посидеть хоть раз в год, – Юлька отодвинулась от стола и сладко потянулась.
Настя увидела, как на ее светлом платье появляется темное мокрое пятнышко, как оно разрастается до размера пятирублевой монетки и с другой стороны появляется еще одно.
– У тебя там… – начала она, но подруга заговорила с ней одновременно:
– Да бли-ин! Досиделась! – Она встала, расправляя подол. – Пора мне, Настюх. Дочка проснулась, есть хочет. Да и светло уже, надо до восхода успеть свалить. Спасибо тебе за чай, за пирог, за все! Давай обнимемся!
– Да погоди, дай провожу, – Настя тоже встала. Левая рука нервно теребила бусины сквозь шершавую ткань.
В темных сенях она приотстала, распустила завязки у горловины мешочка. Юлька уже спускалась по ступенькам, которые под ее ногами не издавали ни звука.
– Ой, у вас теперь клумба тут?
– Ага. Дядь Леша не хочет новую беседку, говорит, лучше веранду пристроит. Так что мама тут пионы посадила, но что-то они сохнут, не хотят, наверное, на пепелище расти, – Настя нервно хихикнула.
– Щас мы их уговорим! – Юлька легко спрыгнула с крыльца.
Белой тенью склоняясь над каждым кустиком, она осторожно гладила листья и что-то то ли шептала, то ли напевала. Настя следила за ней, кусая губы. Так все удачно сложилось, просто идеально, даже мечтать было нельзя. Теперь главное – не выдать волнения.
– Ну вот. Теперь должны пойти. Земля хорошая, золы много! Маме с дядь Лешей привет передавай…
– Юль, подожди, – Настя вытащила из кармана мешочек. В нем тихо брякнуло. – Я еще забыла тебе отдать, я тут занялась, ну, в свободное время украшения собираю из натуральных камней. Не знаю, понравится или нет, ты малахит же всегда любила…
Юлька подошла ближе, с любопытством следя за руками подруги. В наклоне ее головы Насте почудилось что-то не вполне человеческое, как будто свет понемногу бледнеющего неба смывал с Юльки все, что она в ней знала и любила, оставляя совершенно чужое существо.
Настя моргнула и снова затараторила:
– Увидела эти бусины и сразу про тебя подумала. Купила, домой прибежала и села делать. Думаю, вот увидимся наконец, и подарю. Смотри, прямо к глазам… – Она расправила бусы на руках и поднесла к Юлькиному лицу. – Давай примерю тебе?
Юля мягко перехватила ее руки.
– Очень красивые, Насть, спасибо. Волосы-то до покраски вплела? Вроде синеньким не блестит.
Выражение ее лица вдруг показалось Насте очень взрослым, почти как у мамы.
– Юль… – пробормотала она, моргая, – я просто…
– Понимаю, – вздохнула Юлька. – Давай сюда свои бусы…
Она потянула их к себе, и Настя безвольно разжала пальцы. Юлька ловко перекусила шнурок и ссыпала малахитовые шарики в ладонь.
– Как ягодки, да? – Она улыбнулась. – Дома соберу, буду носить! А шнурок возьми, пригодится. Себе на нем что-нибудь собери или, кстати, Максу своему. Хорошая штука будет, мощная.
– Да при чем тут Макс! – чуть не плача, выкрикнула Настя. – Я же тебе помочь хотела!..
– Чем помочь-то, Насть? От дома меня оторвать? От мужа, от детей?
– Да ты их даже по имени ни разу не назвала! Сама же говорила, что замучилась!
– Ой, ну говорила! Конечно замучилась, с мелкими детьми нелегко, но я их люблю! И рада, что они у меня есть! А насчет имен ты сама должна помнить, что нельзя их тут называть…
– Юлька, Юль, – Настя скривилась, пытаясь не разреветься. – Ну вот зачем мы все затеяли тогда? Венок этот, песни, костер этот дурацкий! И это же я тебе предложила первой прыгать, а теперь мне приходится твоей маме в глаза смотреть, ну, точнее, не приходится уже, потому что она больше со мной не хочет разговаривать… Мы же, получается, тебя в жертву принесли… Мы так охренели, когда ты прыгнула и пламя пыхнуло, как на бензине, а потом…
Юля снова вздохнула и вдруг крепко обняла ее.
– Настюх, ну ты чё? Какая жертва? Да у меня с этого костра счастье началось! Ну да, по тебе скучаю, по ребятам, по маме, бывает. Но вообще-то ты сама помнишь, что я не от хорошей жизни у тебя на даче все лето торчала.
– Юль…
– Если бы я хотела оттуда вырваться, ну неужели б сама тебя не попросила такую штуку сплести? Мне хорошо там, Насть. Хо-ро-шо. Там моя жизнь, понимаешь?
Она помолчала, слегка ссутулилась и продолжила:
– Я тогда не думала об этом, а теперь понимаю, что мама бы меня никогда от себя не отпустила. Она же всех от меня гоняла, только с тобой и разрешала дружить, и то потому, что над тобой бабушка таким же вертолетом нависала. Она же была уверена, что с твоей дачи я никуда не денусь. Вот почему теперь с тобой не разговаривает. Я ее очень люблю и скучаю, но…
– Мне тебя ужасно не хватает, Юль! – Слезы все-таки потекли. – На работе, ну, хорошие ребята, но вообще не такие! Такой дурной козы уже не будет, понимаешь ты?
– А зачем тебе другая-то? Я же есть! – Юлька тоже всхлипывала. – Ну ты чё? Вот же я, пришла! И еще приду! Подучусь и смогу чаще приходить, дети подрастут опять же, приведу, познакомлю, будут тебя тетей Настей звать!
– Ну спасибо! – сквозь слезы возмутилась Настя. – Какая я тебе тетя, я еще молода!
– Тогда дурной козой будут звать, уговорила!
Они стояли обнявшись, пока босые ноги не заледенило утренней росой.
– Пойду я, – Юлька шмыгнула носом. – Приветы всем. Только смотри, в дурку не загреми с моими приветами, а то кто мне скатерть в следующем году принесет? Надеюсь, получится с мужем прийти, а то поди ты думаешь, что там черт с рогами или говорящий медведь.
– А что, не говорящий? – захихикала Настя. – Просто медведь?
– Вообще не медведь, – Юлька закатила глаза. – Лис, если тебе правда интересно.
– Лис? Белый?
– Не. Рыжий, с черным носиком!
– Господи, еще и с носиком!
– Ну так без носика дышать неудобно! – рассмеялась Юлька. – Человек он, Насть. Сама же теперь знаешь, все сказки – правда.