Страница 26 из 42
– Я на тебя посмотрю, когда двоих родишь, – фыркнула Юлька, а потом тоже расхохоталась. – Блин, ну ты не изменилась! Коза такая, с порога обгадила!
– Почему это «обгадила»? Тебе идет! – выдавила Настя сквозь смех. – Подожди, Юль… Как двоих? Уже?
– А что? Нормально. Старшему два, младшей скоро полгода. Ой, какая у тебя стрижка, слушай! И цвет такой чудесный… Так, ты чаем-то будешь меня поить? Или на крыльце простоим до утра?
– Блин, прости! Пошли! – Настя схватила ее за руку и потянула в дом.
Кухню заполнял запах жасминового чая и бисквита, пропитанного смесью корицы и коньяка. Настя щелкнула выключателем, плетеный абажур пустил по дощатым стенам кружевные тени.
– Ничего себе, как тут стало красиво, – протянула Юлька, оглядываясь. – Буфет что, перекрасили? Он же зеленый был?
– Не, ободрали и маслом покрыли. Это мама теперь заморочилась по реставрации старой мебели, хобби у нее. – Настя поправила скатерть, выровняла приборы. – Садись давай! Вот на эту табуретку, на деревянную! Я твой любимый чай привезла с жасмином. У тебя же там поди нет жасминового чая! Ой, и вафли лимонные! Забыла! Сейчас! – Она метнулась в сени, к недораспакованной с утра клетчатой сумке. – Вот! И конфеты еще! Твои любимые, да же?
– Насть, ты сядь хоть, а? Мельтешишь, как комар под лампочкой. – Юля потянула ее за рукав. – Давай уже чаю попьем? Я тебя, между прочим, четыре года не видела!
– Ой, прости! – Настя присела на табуретку, но тут же подскочила. – Шарлотка! Бери! То есть режь!
– Тут есть одна небольшая проблема, – хихикнула Юля.
– А… А! Блин, точно! – Настя схватила ножик и быстро покромсала пирог на ломтики. – Ой, да, форма же тоже… Сейчас на тарелку выложу!
– Стой, уронишь! Ну вот, блин, на парадной скатерти пятно, – Юля огорченно потерла ткань рукавом. – Вау! Оттирается! Вообще начисто оттирается, это как?
– Да она чем-то пропитана специально, – отмахнулась Настя, выравнивая на блюде кусочки шарлотки. – Такими сейчас весь «Озон» завален, удобно. Слушай, а ты вроде говорила, что не одна?..
– Муж с детьми остался, – Юля взяла тонкую белую чашку, покачала в пальцах. – Температурят. Так бы соседскую дочку попросили посидеть, но она сама еще не сильно взрослая, так что… Жалко, хотела вас познакомить, он…
– Вы там тоже болеете? – Настя наконец справилась с пирогом, забрала у гостьи чашку, налила чаю себе и ей.
– Ну ясен пень, болеем! Чё мы, не люди? Повезло, что я не заболела. Вон, старший весь как печка горит. Даже думала остаться, но муж говорит: «Иди давай, ты же весь год ждала!» А я еще в прошлом году хотела прийти – как раз стало можно, – но у вас тут так шумно было. Я даже наворотила дел, тарелку эту тупую спихнула с крыши, но от этого еще шумнее стало! – Юля захихикала. – А когда вы все угомонились, я пришла, а калитка закрыта! Типичная Настя, спит как медведь в норе. Хорошо хоть, как-то смогла тебе весточку подать!
– Ага, – Настя выдохнула и поставила чашку на блюдце. Она никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле, что Юлька тут, рядом, живая и здоровая, шумно прихлебывает чай и откусывает пирог, с набитым ртом делясь событиями из жизни, прямо как раньше.
– А мама? – спросила Юлька, проглотив еще кусок. – Не смогла?
Настя уперлась взглядом в стол.
– Это скорее я не смогла. Убедить ее, что, ну… Что есть смысл. Она как будто…
– Ведет себя так, будто я умерла, да?
– Юль, просто, ну… Я же всех звала. Ирку, Лерку, Н
е
кита. Всех. Ну, то есть мы договорились каждый год сюда приезжать. Но в первый год Егор тут покалечиться ухитрился. Во второй они вообще напились и беседку спалили, и мама у меня тогда ключи от дачи отобрала. Она и щас не знает, что я тут. Я типа у родителей Макса в Кемерово для нее…
– Так-так, с этого места поподробнее! Чё за Макс?
– Да погоди, – отмахнулась Настя. – Короче, понимаешь, они… Мы же не знали, что надо три года ждать. Они еще такие – девять дней, сорок дней! Я говорю, вы тупые? Вы ее мертвую видели? И они на меня все смотрят как на больную. Им как будто легче думать, что…
– Ну, – Юля потянулась и отхлебнула чаю, – так и есть, им легче. Это же понятно. Поплакали и дальше живем. Давай лучше про своего Макса рассказывай! У вас серьезно?
Максима, работу, общих друзей – кто куда устроился, в кого влюбился, с кем расстался и как женился – они обсуждали больше трех часов. Насте давно не удавалось так самозабвенно посплетничать, а Юлька хваталась за любую весточку из прежней жизни. Разматывала ее, любовалась и так и эдак.
– А мымра соседская, как ее звали? Валентина? По-прежнему Сарделия веником гоняет?
– Сарделька помер, почти сразу после бабушки.
– Ой, жалко как…
– Угу. Ну, он старый был… Тетя Валя тебя сегодня вспоминала, кстати, предлагала с утра в лес с водкой сходить.
– Ой, так это она, что ли? Смотрю – на сосне моя фотка прибита и под ней стакан, я аж хрюкнула…
– Ой, не вспоминай. Я Егора отговаривала, но он ни в какую, – традиция, и всё. В итоге спрыгнул с этой сосны и ногу сломал! Пришлось его из леса на себе тащить.
– Да? Серьезно, прям сломал? Блин! Ну ла-адно, ох, я дома с кем-то поговорю, ох как поговорю!
Шарлотка была съедена, чай дважды заваривали заново, в ход пошли батон с маслом и сахаром и вишневое варенье из маминых запасов. Юлька разрумянилась, хохотала, совсем как на первом курсе, то и дело упоминала дом и мужа, но Настя в эту тему старалась не углубляться. Карман платья оттягивал вышитый холщовый мешочек с бусами – темно-зеленые крупные малахитовые шарики и плетеный шнурок. Вручную плетенный, с душой.
– Насть, а принесешь мне в следующий раз фотку мамину? – Юлька закончила фразу на зевке.
– Конечно. А вообще я ж тебе щас могу показать, на телефоне, она в телеге аватарку сменила недавно, – Настя с готовностью полезла в карман.
– Не-не, не включай, – поморщилась Юлька. – Шумные они, да и не ловит тут.
– Днем нормально ловило.
– То днем… Ты напечатай и принеси, ладно? Чтоб я с собой могла забрать. Хоть детям бабушку покажу, раз бабушка к нам не едет. И еще знаешь что принеси? Ну, если сможешь.
– М?
– Скатерть такую же.
– Скатерть?