Страница 13 из 42
Интернет работал бесперебойно, и она едва подавила желание заглянуть в рабочую почту. Перед глазами, словно титры в фильме, тут же побежали списки рабочих задач. Господи, они словно были вшиты в ее сознание! Бесконечный список давно осточертевших дел, которые никак не можешь бросить. Ведь если не они, то что? Что останется в ее жизни? Маленькая комнатка с годовым запасом мороженого в холодильнике? Список сериалов, которые она никогда не посмотрит? Или стопка книг, до которых никак не доходят руки? Быть может, только фотография с последнего семейного отпуска на море, который был сколько – лет пять назад? – а она все продолжает вспоминать его как что-то невероятное. И каждый Новый год они с родителями заводят все один и тот же разговор: надо бы повторить, съездить еще куда-нибудь, да все никак не соберутся. Работа, может, и не волк, но в пасти держит крепко. Не будь у нее командировок, так вообще бы света белого не видела. А так хоть какое-то разнообразие. Правда, в деревню эту ее никто не посылал, сама поехала в свой заслуженный выходной, раз уж оказалась поблизости. Сами собой всплыли воспоминания о бабушке, ее доме, местных ребятах из детства – и вдруг потянуло…
С улицы донеслись протяжное мычание и заливистый лай собак, но потом снова все стихло и задремало, пока солнце не покатилось к горизонту.
Аня и не заметила, как наступил вечер. За это время успела натаскать воды из колодца во дворе, вычистила одну из комнат, где решила остаться ночевать, поболтала с соседками, напоившими ее чаем с малиновым вареньем. Тело изнывало от усталости и жары, но это было даже приятно. Давненько она не бывала в деревне, с самого детства, даже воспоминания уже запылились, прямо как этот дом.
Когда по небу уже растекался медово-алый закат, она сидела на чисто вымытом полу, разбирая старые игрушки. Все двери и окна были распахнуты настежь, и в комнаты заплывали запахи теплой земли, тины от близкой речки и чьей-то затопленной бани. Ветерок был теплым, ласковым, таким приятным после жгучей жары.
– Я-то думала, всё тогда выкинули, а вы еще здесь, – бормотала она вслух, разглядывая поломанные игрушки. Дом скрипнул, словно отвечая. – О, деревянная кроватка, – она улыбнулась, разглядывая ее со всех сторон. – Дедушка сам смастерил. О, тут еще и шкафчик есть, надо же. Я про него совсем забыла. Эй, дом, ты для меня тут все припрятал?
Дом не ответил.
– Соседки говорят, ты совсем не жилец, сносить, да и все дела, – у нее на этих словах дрогнул голос, – но я не согласна. Тебя подлатать да помыть – и всё. Ты у нас еще поживешь.
Она и сама не знала, с чего вдруг сказала это. Еще пару недель назад она бы даже не подумала, что вернется сюда. Но все же на днях годовщина… В груди неприятно потянуло, и Аня поежилась. Родители из года в год порывались продать дом, да не выходило. А она никогда и не задумывалась о его судьбе. Времени не хватало. Школа, экзамены, поступление, работа. В этом бесконечном потоке нет места старым воспоминаниям.
Она потянулась к дальним коробкам.
– О, а это что такое? – Аня вытянула из-под груды вещей красно-белую неваляшку. Та весело бренькнула у нее в руках и уставилась своими зоркими ясными глазами. – А тебя я помню!
Аня поставила ее на пол и подтолкнула. Игрушка закачалась, тихо и тоненько позвякивая, словно колокольчик. Красная шапочка с белой окаемкой, белые круглые ручонки, черные бровки, красный ротик и глаза большие и внимательные. Аня следила за мерным движением неваляшки и все подталкивала и подталкивала ее. Пластиковые глаза, не отрываясь, глядели на нее. Аня моргнула. Ей почудилось, что неваляшка моргнула тоже. Аня зевнула. И неваляшка зевнула в ответ. Аня нахмурилась. А неваляшка улыбнулась. Вперед, назад, вперед, назад. Дзынь, дзонь, дзынь, дзонь. Аня заморгала, потерла глаза. Сон наваливался на нее тяжелым плотным одеялом. Она опустилась на пол, подложив под голову руку, и все смотрела, как неваляшка качается сама по себе. Из открытой двери дул прохладный ветерок, тихо скрипели половицы, и темнота ночи разливалась по комнатам. Аня закрыла глаза, а неваляшка остановилась. Все стихло. Двери и окна осторожно притворились, мышки замерли в стенах, и дом вздохнул. Вот теперь настало его время.
Она потянулась. Сладко, лениво щурясь на солнечный лучик, пробравшийся через окно. Натянула тяжелое одеяло прямо до подбородка, пытаясь спрятаться от яркого света и досмотреть сон. Что же в нем такое было? Какая-то девушка, чемодан, старый жуткий дом, спи-и-ски… Она широко зевнула. Ну и приснится же такое!
По улице разнеслось заливистое пение петуха, заквохтали курицы, и звякнул колокольчик. Наверное, у Катьки, беленькой молодой козы, которую недавно купила бабушка. Жизнь во дворе завозилась, загудела, замычала, так что сон как рукой сняло. Она откинула одеяло и села, свесив ноги с кровати. Почесала макушку, поболтала босыми ногами, осмотрелась. Сон оставил за собой странноватое липкое ощущение, как смолой в лесу испачкаешься, попробуй потом отдери! Что-то такое с ней было во сне… жуткое. Куда-то она ходила, ездила. Все грохотало кругом, мелькало, крутилось, вертелось, шипело, трещало, балаболило. Ужас что! Девочка помотала головой, сгоняя жуткий сон прочь, и спрыгнула на пол. Бах! Половицы под узким плетеным ковриком жалобно застонали.
– Анютка! – послышалось из соседней комнаты. – Опять грохочешь пятками?
– Так высоко же, ба! – крикнула она, с удивлением поглядывая на кровать. Перина тут была толстая, белая жесткая простыня тянулась до пола, будто свесив крыло, а смятая подушка щерилась маленькими перышками. Ну не кровать, а лебедь: глядишь, взлетит!
Она отчего-то не помнила, как легла вчера спать, а потому уставилась на кровать в задумчивости. Потом пожала худыми плечиками и побежала к умывальнику. Солнце уже вовсю светит, а она все валяется! Так и лето проспать можно.
В кухне жарило, как в печке. Шкварчала сковорода, румянились в маслице пышные оладушки. Под столом протяжно и жалобно мяукал серый кот Васька, словно беднягу в жизни не кормили.
– Ишь, заладил, сорванец! – причитала бабушка с кухни. – Ничё ему не давай, пусть мышей ловит!
Аня быстро вынула руки из-под стола, а кот внизу довольно заворчал, подъедая кусок, щедро обмазанный жирной сметаной.