Летняя почта

Екатерина Андреева. Дом как дом

По утру, на заре,

По росистой траве

Я пойду свежим утром дышать;

И в душистую тень,

Где теснится сирень,

Я пойду свое счастье искать…

[2]

[Из стихотворения «Сирень» Е. Бекетовой, 1895.]

Солнце жарко припекало макушку, высокая трава колола ноги, рядом жужжал толстый мохнатый шмель. Откуда-то изредка доносился сонный голос, лениво тявкала собака, взвизгивала испуганная кошка, но в остальном было тихо. Деревня дремала, утомленная жарким полуденным солнцем. По вискам катились капельки пота, затылок нещадно жгло, а она все стояла и смотрела.

– Боже, ну что за глупость, – выдохнула Аня, прикрывая глаза рукой и разглядывая старый, покосившийся набок дом. – Ты же не вор, ну в самом-то деле!

Казалось, дом как дом, обычный, деревенский, с бревенчатыми стенами, резными окошками и заросшим садиком за калиткой. Вот только он был пуст. Пуст и мрачен. Аня невольно пригляделась к мутным пыльным окошкам. За ними виднелась белая ажурная тюль, проступали из темноты силуэты старой мебели, но больше ничего. Она невольно представила, как в окошке мелькает лицо. Старое, морщинистое, родное, но зыбкое, как из сна, и неприятный холодок пробежал по ее позвоночнику. Каркнула ворона и с громким шелестом сорвалась ветки. Аня едва не вскрикнула и схватилась за сердце.

– Напугала, дурная! – снова посмотрела на дом и разозлилась. – Ну в самом деле, смешно! Сколько можно тут торчать!

Она не видела, но чуяла, как в соседних избах, попивая из блюдечек сладкий чай, наблюдают за ней из окон любопытные старушки. Прошло столько лет с тех пор, как она последний раз стояла на пороге этого дома, а они все равно ее помнили. Помнили каждого из их семьи.

Когда-то она бежала сюда со всех ног. Когда-то этот дом был для нее самым надежным убежищем. А теперь… теперь она боялась даже посмотреть на него. Столько беззаботных летних воспоминаний, и одно перекрывает их все. Пахнущее ладаном и пирогами. С тех пор она сюда не возвращалась.

Разозлившись на саму себя, Аня уверенно отворила калитку и шагнула во двор. Чемодан больно ударил по ногам, колеса тут же застряли в высокой траве, и она еще долго боролась, пытаясь протащить его к ветхому крылечку. Посмешище, да и только! И зачем она вообще повелась на эту дурость?! Чтобы разобраться в своем настоящем, нужно разобраться в своем прошлом! Чтобы она еще раз взялась читать эти психологические статьи! Теперь она и впрямь оказалась в прошлом. Автобусов тут не дождешься, такси здесь отродясь не было, а ехать с каким-то деревенщиной полдня до вокзала она точно не собиралась. Знала она все эти истории про маньяков. На ум невольно пришли и мысли о заброшенных деревеньках с жертвоприношениями, сектами и тайными ритуалами… Она покачала головой. Что за глупости! Деревня как деревня, да и дом как дом. Не чужой даже.

Но, как бы она себя ни уговаривала, перед выцветшей дверью все же остановилась в нерешительности. В горле встал тугой ком.

– Каким ты старым стал, дружок, – прошептала она, разглядывая дом. – Без нас совсем развалился.

Она не ожидала, что увидит его таким. Бесцветным, дряхлым, таким… тоскливым. Девушка откашлялась, а потом нерешительно подняла руку и постучала. Зайти просто так она не смогла.

Стук потонул в тишине, и Аня невольно прислушалась, боясь разобрать за дверью шаркающие шаги или шлепанье босых детских ножек. Но было тихо, только деревья, будто посмеиваясь над ее страхами, шуршали зелеными листьями.

Она потянула за медную ручку и вошла. Благословенная прохлада и ароматы пыли, дерева и старости вырвались ей навстречу. Словно водяной поток, они хлынули вперед, сбивая ее с ног. Так знакомо и так… забыто. Когда-то давно, очень и очень давно такие же запахи встречали ее ясным летним днем. Но с тех пор утекло уже слишком много лет. Она вошла.

Маленькие сени были почти пусты, не считая горки старых газет, сваленных в углу, и крошечного диванчика у стены под окном. Одна ножка его покосилась, а грубая ткань, натянутая сверху, порвалась. В другом углу она заметила засохший мышиный помет и поморщилась. Васька бы лихо разобрался со всеми этими вредителями. Она тяжело вздохнула.

– Ну здравствуй, – шепнула девушка. – Надеюсь, ты не против, если я здесь немного прогуляюсь.

Не сказать, чтобы она верила в призраков или домовых, но все же молча зайти внутрь казалось неправильным. Она почувствовала себя чужачкой. Все здесь было иным. Будто она вошла не в бабушкин дом, а к едва знакомой соседке.

Девушка с трудом затащила чемодан и, приютив его у стены, прошла дальше. Половицы заскрипели под ее ногами, где-то в стенах беспокойно зашебуршали мыши, за окном покачнулась ветка. Небольшой темный коридор был завален всяким хламом: медными ржавыми тазами, рваным тряпьем, вспухшими от сырости книгами и куда более современными коробками с посудой. Чье это, интересно? Она таких тарелок не припоминала.

Тут же стояла старая кровать с металлическими пружинами и даже деревянное веретено. Она заметила несколько плешивых игрушечных зайцев, лопнувший новогодний шарик и безобразно грязную куклу без одной руки. Аня вздрогнула. Она подошла ближе и склонилась над бедняжкой. Белое платье все в грязи, а лицо размалевано синими тенями. Как же ее звали? Дюшка? Странное имя, но в детстве ей нравилось. Она даже и не знала, что бабушка сохранила куклу.

Аня отвернулась и прошла дальше. Кухня с медным умывальником, почерневшей от времени столешницей и старой газовой плитой. Конечно же, нерабочей. Крохотная столовая с картиной трех богатырей над обеденным столом, клеенчатой скатертью и маленьким окошком с видом на заросший сад. Еще несколько комнат – такие же пустые и холодные, как и все здесь. Давно небеленая печь, кровати с выставленными наружу скелетами пружин, пустые тяжелые шкафы, старый пузатый телевизор, комод с красивыми резными ручками. Везде полутьма, затхлость, слои пыли, поднимающиеся в воздух от каждого шага. Она открыла окна, запуская в дом запахи солнца и ветра, и беспомощно огляделась. Ни света, ни газа, ни воды. Ей, конечно, хотелось перезагрузиться, отдохнуть от городской суеты, но не до такой же степени! Она достала телефон.

– Ну хоть связь здесь есть.