Летняя почта

Довольно взрослые, даже почти старые, мужчина и женщина смотрели на Катерину, дом и Аленку оценивающе.

– Девочка, подойди поближе, – сухо треснул голос Нины Григорьевны.

Аленка жамкнула Катеринину ладонь и медленно пошла к женщине.

– Нельзя ли побыстрее? – недовольно скрипела та.

Схватила девочку за плечо, грубо повернула, прокрутила, пощупала голову, заглянула в рот и уши, по животу постучала. Словно арбуз на рынке выбирала.

– На фото, конечно, посимпатичнее выглядела, – резюмировала Нина Григорьевна. И уже обращаясь к Катерине: – А вас заплетать косички не учили? Что у вас девочка такая растрепанная ходит?

Катерина растерялась, промолчала. Аленка ей прошептала одними губами:

– Клюют.

Тут Нина Григорьевна больно схватила девочку за волосы, стянула их на затылке и завязала в болючий хвост.

– Так-то лучше. Платье никуда не годится. Стирать, что ли, не умеете? А ногти! Боже мой! Разве у девочки могут быть такие ногти?

– Клюют, – прошептала Аленка чуть громче.

– И тощая! Вы ее кормили вообще? – не унималась Нина Григорьевна.

– Клюют, – во весь голос сказала девочка.

– Ну, бывай! – панибратски махнула Катерине рукой Наталья Александровна и увлекла Аленку, Нину Григорьевну и Петра Тимофеевича на улицу.

– Улетели, – пробормотала Катерина и обессиленно опустилась на пол.

Вдруг опомнилась, вскочила:

– Но ворон же разрешил!

Выбежала из дома. Аленка с новыми родителями уже в самом конце улицы плелась, голову опустила. Нина Григорьевна что-то выговаривала то ли девочке, то ли Наталье Александровне.

– Заклюют, – прошептала Катерина. – Не дам!

Не да-а-ам! Бежала она по улице, догоняя Аленку. Не дам! Догнала, прижала к себе.

– Сумасшедшая, что ли? – брезгливо отпрянула от нее Нина Григорьевна.

– Катя! Как это понимать? – вздернула бровь Наталья Александровна.

– Не дам! Ворон разрешил!

Аленка улыбалась.

– Я ее себе оставлю! – запыхавшись, выдавила из себя Катерина. – Никому не отдам.

– У тебя же учеба, – сказала Наталья Александровна. – И потом, вам разрешат общаться…

– Не хотела бы, – поджав губы, встряла Нина Григорьевна.

– Видите! – вскинула руку Катерина. – А это моя племянница! И по праву я первая, кто может взять над ней опеку, а не какие-то залетные птицы.

Она покосилась на покрасневшую от негодования Нину Григорьевну и ее растерявшегося, безучастного мужа. Кажется, ему было все равно – берут они девочку или не берут, эту или не эту. Всем жена верховодила.

– Сумасшедшая семейка, – выплюнула Нина Григорьевна. – Нам такие гены не нужны. Вы обещали мне тихую, покладистую девочку, а тут черти что! Пойдем, Петя!

Они важно удалились, не останавливаясь и не оглядываясь. Да и на что смотреть? Как чужие им люди обнимаются?

– Кать, а как же учеба? – повторила Наталья Александровна.

– Пока академ возьму, потом что-нибудь придумаю. Вы документы подготовьте, чтобы Аленка со мной была, чтобы никто ее не унес на своих крыльях.

– Вот странные, – сказала Наталья Александровна. – Не знаю, получится ли у тебя – ни работы, ни мужа…

– Я же сказала – что-нибудь придумаю, – перебила ее Катерина, уводя Аленку в сторону дома.

– Кать, тебе тогда аиста долго придется ждать, – шепнула ей девочка. – Раз ты меня оставила.

– Но когда-нибудь прилетит?

– Когда-нибудь прилетит, – пообещала Аленка.

– Вот и славно!