Страница 10 из 42
– Птиц твоих задабриваю, – ответила Катерина. – Может, насытятся и тебе тоже разрешат есть. Может, погалдят и разрешат тебе со мной разговаривать.
– Не надо! – заверещала Аленка. – Не надо! Их еще больше налетит. Увидят меня и раньше времени у тебя отнимут. Не надо! Лучше молчать буду, но с тобой рядом. И могу не есть долго-долго. Но с тобой хочу остаться. Не надо!
Девочка встала на колени, принялась водить по земле ладошками, пытаясь вырвать у той зерна. Земля не отдает – ей самой нужны. Вскочила тогда Аленка, принялась топтать землю, вгоняя зерна поглубже.
– На! Ешь! Только птицам не давай!
Побежала к лопухам, сгребла пшено с них ладошкой, а оно попадало, в траву покатилось – не найти. Зарыдала Аленка. Катерина стояла посреди двора с пустой миской, не зная, что и делать.
Вдруг прибежали соседские курицы, вдоль забора выстроились, по лопухам стали шарить, землю рыть.
– Ш-ш-ш! – махнула руками Катерина. Миска с глухим стуком упала на дорожку. – Ш-ш-ш!
Курицы не испугались – возмущенно расквохтались, но со двора не ушли.
– Оставь их, – устало сказала Аленка. – Пусть…
– Так птицы… расскажут же… уведут тебя…
Аленка улыбнулась кончиками губ:
– Курицы глупые. Не поймут ничего. Только помогут нам от пшена твоего избавиться, другие птицы тогда не прилетят.
Вечером, едва стемнело, Аленка приказала Катерине надеть резиновые сапоги, куртку с капюшоном и попросила взять кусок говядины.
– Для чего это? – спросила Катерина.
– В лес пойдем. Будем у ворона разрешения просить вместе нам остаться.
Катерина подумала, что это глупости. Зачем им тащиться в лес на ночь глядя. А вдруг волки? А вдруг медведи, кабаны, рыси? А вдруг кто угодно? «И укусит за бочок, и потащит во лесок».
– Ты зверей не бойся, – сказала Аленка, словно прочитав Катеринины мысли. – Ты птиц бойся.
И вот они стояли на опушке леса. Тот замер в их ожидании. Правый карман Катерининых штанов оттягивала говяжья вырезка – не будет завтра гуляша. Пакет, в который положили мясо, чуть подтекал, говяжья кровь намочила штаны – Катерине казалось, что это она от страха описалась.
Она думала, что ночной лес окружит звуками, запугает тресками, шарахнет их веткой сосны, согнет осины прямо в лицо, отхлещет ветвями, обожжет крапивой ноги, залезет в сапоги мхом и жучками. Будет шуршать под корнями, шелестеть над головами, ухать, выть, свистеть, кряхтеть.
Но лес молчал. Притих. Наблюдал за непрошеными гостями.
Аленка Катерину за руку взяла и увлекла в самую глушь – все дальше и дальше. Пропала тропинка под ногами, сапоги начали вязнуть во мхах. Деревья закрыли ветвями яркие звезды. Темнота. Тишина.
Наконец они уперлись в огромный дуб. Ствол его был чернее лесной ночи, корни уходили глубоко-глубоко, прорастая сквозь миры, крона шелестела у самой луны. На дубе сидел черный ворон, чернее самого дуба – не увидишь, если сам не захочет. Ворон почуял гостей, каркнул на весь лес. Лес зашумел. С дуба полетела листва, осыпая головы Катерины и Аленки. Поднялся ветер. Катерина испугалась. Аленка не дернулась даже. Громкое «кар-р-р» подхватило лесное эхо, разнесло по кустам. Вдруг звук резко оборвался – застрял где-то.
– Можно, – прошептала Аленка.
– Что? – не поняла Катерина.
– Подарок наш нести можно.
– Хорошо.
– Так неси.
– Я?
– Тебе меня выпрашивать.
Катерина замешкалась – страшно.
– Там дупло есть, нужно в него мясо бросить, – подсказала Аленка.
Катерина осторожно шагнула к дубу, споткнувшись о его корни, уперлась руками в ствол, принялась ощупывать кору. Сама думает: «Какими же глупостями занимаюсь!» Дуб под нежными пальцами девушки задрожал. Кора шершавая цеплялась, пытаясь задержать прикосновение. Тут Катерина нащупала дупло. Внутри все обрушилось от страха перед пустотой. Кинула она внутрь мясо и бегом обратно. Хотела и из леса сразу выбраться, но Аленка не пустила – схватила за куртку, притянула к себе.
– Стоим. Слушать надо.
Катерина замерла. Лес опять в тишину обратился. Даже дуб присмирел. Простояли десять минут. Двадцать. Полчаса. Час. Вечность. Катерина мерзнуть начала: хоть и лето, но ночью в лесу неожиданно холодно.
– Все, – сказала Аленка. – Можно идти.
– А чего ждали-то? – не поняла Катерина.
– Разрешения.
– Дождались разве?
– Дождались. Сама же слышала, какая тишина была. Значит, ворон остался доволен нашим подарком. Значит, позволил нам вместе жить.
– А что было бы, если бы не позволил? – поинтересовалась Катерина.
– Каркнул бы еще раз, – ответила Аленка. – И еще. И еще. Много раз бы каркнул. Так много, что оглохли бы мы.
«Знала бы заранее, не пошла бы никуда», – подумала Катерина.
Лес вдруг расшумелся.
– Это он так пугает нас, – крикнула Аленка. – Пора нам!
Подтолкнула Катерину – бежим. Лес вокруг них разбушевался, потянулся ветками, вылез корнями, мешает пройти. За спиной послышался волчий вой. Справа – топот кабаньих копыт. Слева медведица ломилась сквозь кусты, чтобы разорвать в клочья ночных гостей.
Выбежали на опушку. Луна и звезды тут же обласкали их холодным светом. Вдалеке виднелась родная деревенька: все окна погашены – спит. Катерина с Аленкой переглянулись – лица бледные в лунном свете – и принялись хохотать до слез, не в силах остановиться.
Все изменилось после той ночи. Можно было говорить сколько угодно, есть сколько хочется, лежать в кровати и обниматься, не стоять в дверях. И никто – ни синица, ни дятел, ни воробей, ни соловей, ни дрозд, ни чибис, ни скворец, ни галки, ни сороки – не мог им помешать.
Обрела Катерина Аленку полностью, но скорее не как племянницу, а как сестру. Младшую, смешливую, невозможно ласковую. С которой можно по лужам прыгать, журналы модные листать, а потом домашние показы устраивать, платья куклам шить, над мальчишками соседскими смеяться. Прикипела Катерина к Аленке, приклеилась. И как раньше без нее жила?
Семнадцатого августа, спустя два месяца и три дня после смерти Нади, зашла в дом Катерины делегация: Наталья Александровна, незнакомый мужчина и незнакомая женщина.
– Хозяйка! Мы за девочкой! – ошарашила Наталья Александровна Катерину.
– Как за девочкой? – растерялась та.
– Как и обещали, нашли опекунов, – довольно сообщила Наталья Александровна. – Вот, знакомьтесь: Нина Григорьевна и Петр Тимофеевич Сорокины – новые Аленины родители.