Страница 25 из 46
Раз никто не знает, как выглядит орехокол для арахиса, значит, никто не сможет утверждать, что эти пассатижи на самом деле не орехокол. Хотя вдруг Мацуи один такой несведущий, а прочие люди прекрасно знают, как этот инструмент должен выглядеть? Вполне возможно… Всегда есть тот, кто знает лучше. Вот Мицуки хоть и не знакома с инструментом для колки орехов, зато наверняка в курсе, как выглядит загадочный «детектив Сюро».
— Кстати… — неловко начал Мацуи. — Простите, что так неожиданно меняю тему… Но как выглядит этот самый детектив Сюро?
— Как выглядит? — на мгновение Мицуки растерялась, услышав неожиданный вопрос. — А который? Настоящий? Или актер?
Она разблокировала смартфон.
— Ну… — замялся Мацуи. — Допустим, актер.
Мицуки уже успела набрать запрос в интернете и открыть фотографию актера, играющего Сюро. Она увеличила ее и продемонстрировала Мацуи.
— Вот. Он новичок. Выбирали на кастинге, чтобы был как можно больше похож на настоящего Сюро. Зовут его… Подождите, сейчас… А, вот. Тэцуо Сэрикава. Это его первая главная роль.
Мацуи бросил взгляд на фото и замотал головой: не он.
— Нет, я подвозил не этого, — вынес он вердикт.
Мицуки вбила новый запрос и на этот раз показала Мацуи фото настоящего детектива Сюро:
— А этот?
— Точно, — присмотрелся Мацуи, сравнивая фото с лицом пассажира в зеркале заднего вида. — Вот это — он.
*
— Хм… — протянула Канако Фуюки, разглядывая фото, появившиеся на экране монитора по запросу «детектив Сюро». Внимательно рассмотрела фотографии актера и фотографии детектива. И тот, и другой были…
«Весьма видные мужчины», — заинтересованно пробормотала она. В груди зажглась искорка интереса.
Синъити Гото, сидящий по соседству, откликнулся на ее бормотание: «Чем это вы там заняты?» — и бросил взгляд на ее монитор.
— Можете и дальше рассматривать красавчиков, а я домой. Передаю вам смену.
— Да-да!
Настроение у Канако было на редкость приподнятое. Она пересела из-за личного стола за рабочий стол номер двадцать пять, разложила на нем вещи: бутылочка минеральной воды, мобильный, очки, листочки для заметок и ручку, надела наушники с микрофоном и провозгласила не кому-то конкретно, а скорее всему ночному Токио:
— Ну, приступим.
Словно откликаясь на ее слова, телефонные звонки начали поступать один за другим. Работай она в продажах — получила бы в эту ночь грандиозную прибыль.
Впрочем, Канако получала фиксированную зарплату независимо оттого, с каким количеством людей успела поговорить за смену и сколько длились эти разговоры, поэтому она никогда не бахвалилась перед коллегами тем, сколько человек успела выслушать. Но сегодня она побила свой личный рекорд по количеству собеседников. Все потому, что сами разговоры были короткими: проблемы звонивших в эту смену в основном оказались простыми и легко разрешимыми. Например, ее спрашивали, где можно купить акварельные краски посреди ночи.
Бывает наоборот, сложно не то что решение найти, а в принципе понять, что именно терзает собеседника и какие печали лишили его сна в эту ночь. Сегодня же она каждого второго консультировала, как куда-нибудь добраться, а каждого первого утешала после неудачного романа. Канако и начинала смену в приподнятом настроении, а теперь и вовсе разошлась. Два часа подряд она без перерывов отвечала на звонки, а когда уже стала уставать и подумала, что стоит прерваться и выпить кофе, неожиданно в наушниках послышались горькие женские рыдания.
— Здравствуйте. С вами говорит оператор «Токийской службы поддержки».
Все тот же плач.
— Что у вас случилось?
— Простите… — всхлипнула женщина.
Канако услышала, как она утирает лицо салфеткой.
— Все хорошо, не надо спешить, — эти слова были обращены не только к собеседнице, но и к себе самой. Канако начала говорить самым мягким голосом, на который была способна. — Как вас зовут? Не обязательно представляться настоящим именем.
— Эко, — после короткой паузы раздался в наушниках голос, похожий на всхлип. Канако записала имя в заметках. Судя по тому, как быстро ответила незнакомка, она лишь немного изменила свое настоящее имя — должно быть, Эйко.
Так часто бывало. Похоже, когда люди представляются псевдонимом, им легче говорить о своих проблемах, которые становятся словно немного чужими. На самом-то деле оператор и звонивший не могли видеть друг друга и едва ли им когда-либо доведется встретиться вживую, так что можно было без опаски называть и свое настоящее имя.
— У меня ничего не выходит, — после долгого молчания наконец выдавила из себя Эко. Потом еще помолчала и добавила тихонько: — Но приходится притворяться, что все хорошо.
Пусть Канако еще не знала подробностей, беда была ей знакома. В службу поддержки часто обращались с такой проблемой в отношениях с детьми и родителями, партнерами и супругами… Раз за разом Канако приходилось слышать в трубке перемежаемое тяжелыми вздохами признание: «Не могу больше притворяться».
— У вас не ладится с кем-то конкретным? — уточнила осторожно Канако. — С кем?
— Со всеми.
— Всеми?
— У всех нас друг с другом не ладится.
— То есть речь о группе?
— Да. Одиннадцать человек, и все девочки.
«Девочки?»
Эко начала успокаиваться, но голос у нее охрип от слез, поэтому было сложно определить по нему возраст. Вероятно, она тоже одна из этих «девочек»?
Подумав, Канако начала издалека:
— А что за девочки?
— Нас выбрали.
«Хм?»
Канако потерла указательным пальцем подбородок. Иногда ей приходилось слышать от звонивших что-то вроде: «Я избранный» или: «Я был избран для великой цели, но ничего не получается». Однако по мере диалога выяснялось, что «избранность» самопровозглашенная и в реальности никто этих людей не выбирал ни для каких целей.
— Кто выбрал?
— Люди со студии. Для кино.
Канако вся обратилась в слух.
— Значит, вы актриса?
— Не совсем. Это мой дебют. Но среди нас есть и актрисы с опытом. Возможно, разница в навыках стала одной из причин разлада…
«О, разговорилась», — Канако исправила пометку в блокноте с треугольника на кружок. Кружок значил «беседа идет бодро», треугольник — «со скрипом», а крестик — «ничего не понятно».
— Получается, одиннадцать девочек, включая вас, прошли прослушивание на роли в одном фильме, но отношения у вас не ладятся? — подытожила Канако.
— Да.
— Но вы притворяетесь, что все в порядке?