Страница 23 из 46
Летучая мышь на балконе
На циферблате стрелка указала на час.
Стоит оставить их без внимания, и они начинают опаздывать на пять минут. Давно пора сменить старенькие наручные часы на что-то поновее, но почему-то у Мориидзуми не хватало духу это сделать. На то не было особой причины. Будь у нее какой-нибудь конкретный, внятный резон отказываться от покупки — она давно проанализировала бы этот странный каприз, разложила в голове все по палочкам и преодолела препятствие. Но то, что не понимаешь, и не проанализируешь.
Мориидзуми внимательно посмотрела на карту — проверила, не ошиблась ли адресом, и ровно в час ночи нажала на кнопку звонка.
В такой поздний час ни в коем случае нельзя ошибиться с адресом.
Странное дело — в последнее время больше половины клиентов, чтобы сдать телефон в утиль, назначили ночь, стоило им узнать, что компания работает двадцать четыре часа в сутки.
Более того — в основном такими ночными заказчиками были женщины.
Немного настороженная, Мориидзуми замерла перед дверью. За ней послышалось шебуршение. Затем звонко щелкнул замок. Она еще помнила недавний телефонный разговор — в ответ на ее «Я скоро к вам заеду» раздался жизнерадостный голос заказчицы по фамилии Фукада.
Сейчас тот же самый голос послышался из-за двери: «О, вы и правда пришли». Дверь приоткрылась сантиметров на десять, и хозяйка квартиры выглянула из полутьмы, присматриваясь к лицу Мориидзуми. Затем щель увеличилась сантиметров до тридцати, а потом дверь наконец открылась совсем. «Прошу», — Мориидзуми пригласили войти.
Она переступила через расставленные в ряд ботинки и туфли на каблуках. Сразу понятно: эта клиентка — прямолинейная, прилежная аккуратистка и исключительная чистюля. Немалый опыт работы Мориидзуми в своей сфере позволял быстро делать такие выводы.
Вообще люди, которые обращались в компанию по утилизации телефонных аппаратов, более-менее делились на две большие группы.
Первые — это те, кто сторонился телефонов и в принципе телефонной связи. Они питали к телефонам чувства, близкие к ненависти, и относились к аппаратам как ко злу, от которого нужно избавиться поскорее: «Плевать, что вы с ним сделаете, только унесите с глаз долой».
Вторая группа состояла из тех, кто был сильно привязан к своему телефону, по разным причинам. Например, телефон был для них единственной ниточкой связи с близкими или компьютеры и смартфоны не стали привычны, и решать все вопросы по телефону казалось проще. Такие люди относились к своим телефонам почти как к живым существам и горячо любили их.
По первому впечатлению Эми Фукада относилась скорее ко второй группе. Похоже, ее связывали с телефоном какие-то воспоминания, поэтому ока не смогла избавиться от аппарата сама и после долгих сомнений решила обратиться к компании по утилизации, где работала Мориидзуми.
— Вот этот.
То, как бережно женщина держала стационарный телефон обеими руками, сообщило Мориидзуми все, что ей нужно было знать. В таких случаях стоило внимательнее следить за своими словами и действиями. Если слишком грубо выдернуть телефонный провод из стены — такой клиент может поднять крик и решительно передумает избавляться от аппарата. Подобное действительно случалось.
Мориидзуми натянула белые перчатки, бережно, словно драгоценность, приняла телефон из рук Эми и убрала его в тканевый мешок.
— Я позабочусь о нем, — слова тоже стоило выбирать аккуратно.
Мориидзуми быстро вошла в роль сотрудника похоронного бюро, которую часто выполняла, помогая родителям в семейном бизнесе.
Эми Фукада засмотрелась на ловкие движения Мориидзуми, а затем, словно спохватившись, остановила ее:
— Подождите еще немного… А не хотите чаю?
Обычно Мориидзуми вежливо отказывалась, но в голосе Эми на фразе «еще немного» прозвучала такая мольба, что она сжалилась.
— Спасибо, не откажусь, — решила она сделать исключение.
Сыграло свою роль и любопытство. Что имела в виду Эми? «Подождите еще немного, хочу побыть рядом со своим телефоном»? Или эти слова были обращены к Мориидзуми: «Еще немного побудьте тут»?
Студия Эми была маленькой, но совсем не захламленной. По центру — котацу
[14]
[Котацу — низкий, укрытый теплым одеялом столик с подогревом, за которым обычно сидят на полу на подушках.]
, единственный стол в комнате. Кроме него и кухонного уголка, здесь были стенной и платяной шкафы и полка для книг. Больше ничего.
— Вы решили отказаться от пользования стационарным телефоном? — задала Мориидзуми стандартный вопрос.
— Да, теперь достаточно и мобильного.
Ответ тоже был вполне стандартным. Работы у Мориидзуми хватало — поток людей, желающих избавиться от стационарных телефонов, не иссякал. А среди тех, кто медлил с этим, большинство переживало за старый телефонный номер.
Представим, что клиентка когда-то поддерживала с кем-то связь по стационарному телефону. Разумеется, тот человек знал лишь этот номер. Сейчас связь уже прервалась, но всегда остается маленькая вероятность, что давнишний собеседник вновь позвонит. Часто люди не могли заставить себя отказаться от стационарного телефона из-за таких мыслей. Они чувствовали, что, выбросив телефон, своими руками оборвут тонкую ниточку, связывающую их с кем-то из прошлого.
Мориидзуми предположила, что Эми как раз из числа таких нерешительных клиентов. Но, конечно, выспрашивать не стала. Предположений ей вполне хватало, а если женщина примется рассказывать трагичную историю, Мориидзуми, неловкой в личном общении, не хватит чуткости, чтобы найти подходящие слова утешения.
Из этих соображений Мориидзуми старалась не заводить с клиентами задушевных разговоров, но те часто и без спросу вдруг принимались изливать душу. Вероятность откровений становилась особенно велика после предложения чая.
«Делать нечего», — внутренне приготовилась Мориидзуми. Ее не слишком волновало, о чем пойдет речь. На языке уже крутилось казенное и максимально нейтральное выражение: «Какая непростая ситуация». Оно годилось для поддакивания почти всегда.
Но Эми, вручив Мориидзуми чашку чая, неожиданно выдала:
— А у меня летучая мышь на балконе…
— Что-что? — невольно переспросила Мориидзуми. — Летучая мышь?..
— Да.
Женщина перевела взгляд на занавеску в глубине комнаты и добавила: «Вон там». Видимо, за занавеской находилась балконная дверь.
Какое-то время Мориидзуми молча сверлила взглядом занавеску, не зная, что сказать, но постепенно тишина начала давить на нее.