Страница 220 из 230
И вот здесь спойлера не будет. А читать «Ловушку для Золушки» лучше всего в переводе Марианны Таймановой: Лимбус-Пресс, 2019.
Викторианский фэндом: случай Диккенса
Сочиняя «Тайну Эдвина Друда», Диккенс говорил близким, что придумал для этого романа невиданный доселе поворот сюжета, новую идею, «которую нелегко будет разгадать». Но в 1870 году он умер, успев написать примерно половину книги, и мы никогда не узнаем, что именно он имел в виду, – зато можем высказывать предположения. Получается, что своей смертью писатель призвал читателей в соавторы. Появилась целая когорта литературных реставраторов, а в разговорах о «Тайне Эдвина Друда» неизбежно обсуждаются существующие версии его продолжения (к концу ХX века их было более тысячи восьмисот) – и предлагаются новые. Не откажем себе и мы в удовольствии поискать ключ к сюжету.
Начнем с краткого изложения интриги и перечня действующих лиц. Эдвин Друд, юноша вполне тривиальный, приезжает в городок Клойстергэм, где живут его невеста Роза Буттон (их обручили в детстве, и оба они не слишком этому рады) и его дядя Джон Джаспер, музыкант и регент местной церкви. Джаспер влюблен в Розу, но до поры вынужден скрывать свою любовь, – зато он всячески демонстрирует любовь к племяннику. Этот же дядя регулярно посещает опиумную курильню в Лондоне и очень беспокоится, чтобы никто не услышал его наркотический бред. Перед поездкой Друда в Клойтергэм опекун Розы, мистер Грюджиус, дает ему обручальное кольцо – однако жених и невеста решают разорвать помолвку и остаться друзьями. Существенно, что об этом решении, как и о наличии у Друда кольца, Джаспер не осведомлен.
Тем временем в городе появляется еще одна пара героев – брат и сестра Ландлес, сироты, отправленные сюда филантропическим Обществом: по характеру Елена Ландлес явно сильнее своего вспыльчивого брата Невила. Джаспер провоцирует ссору между Невилом и Эдвином; перед этим он предпринимает странную ночную вылазку в подземелье собора и интересуется свойством негашеной извести растворять тела и предметы (кроме металлических). А потом Эдвин исчезает – и Джаспер обвиняет Невила в его убийстве. Заодно он признается в любви Розе, и она бежит от него в Лондон, к опекуну.
С этого момента действие как бы раздваивается: Джаспер следит за Невилом, а Грюджиус, Роза, Елена Ландлес и присоединившийся к ним сосед, отставной моряк Тартар (они с Розой явно симпатизируют друг другу), ведут свое следствие, стремясь разоблачить Джаспера. И тут в Клойтергэме появляется следующий персонаж, никому не знакомый Дик Дэчери – но на этом роман оказывается прерван.
Обычно детективное повествование движется задачей поисков преступника. В данном случае как раз преступник нам известен – это, видимо, Джон Джаспер, – но удалось ли ему расправиться с жертвой? На этот счет существуют разные мнения. Несмотря на косвенное свидетельство самого Диккенса (который говорил и сыну, и своему биографу Джону Форстеру, что Эдвин Друд убит), сторонники «живого Эдвина» полагают, что это могло быть сознательной мистификацией. Артур Конан Дойл, создатель Шерлока Холмса и известный поклонник спиритизма, на очередном сеансе вызвал дух Диккенса, и тот сообщил ему, что Эдвин выжил. А если так, то он обязан участвовать в дальнейшем сюжете и разоблачить своего несостоявшегося убийцу – но как и под какой личиной? И здесь возникает второй пункт реставраторских разночтений.
Появляющийся в конце романа Дик Дэчери ведет расследование и собирает улики. Но, как уже говорилось, повествование обрывается, едва лишь он успевает приступить к опросу действующих лиц и обнаружить некоторые свои странности: например, обыкновение записывать показания меловыми черточками, а не словами или привычку, сняв шляпу, проводить рукой по волосам, словно бы надеясь обнаружить там вторую шляпу. Несогласные друг с другом исследователи сходятся в одном: Дэчери – не deus ex machina, мы встречались с ним раньше в ином обличье – его образ пытались примерить на всех героев подряд. Это не может быть выживший Эдвин Друд – Джаспер узнает его в любом гриме; по разным причинам это не могут быть ни «угловатый человек» Грюджиус, ни его слуга Баззард, ни Невил Ландлес (хотя были и такие версии). Хорошая, даже, возможно, лучшая, кандидатура на роль Дэчери – бывший моряк Тартар, но в таком случае приходится как-то распутывать временной парадокс: ведь Дэчери вроде бы появляется в Клойстергэме до того, как Тартар в Лондоне знакомится с героями и погружается в сюжет. Самое экзотическое предположение: под личиной пожилого господина скрывается юная Елена Ландлес. Это соответствовало бы обещанной Диккенсом абсолютно «новой идее», а заодно объяснило бы и сложные отношения со шляпой (под которой, допустим, седой парик, скрывающий длинные волосы). Однако способна ли викторианская барышня расправиться в одиночку с бутылкой хереса? Именно ее заказывает в трактире Дик Дэчери в дополнение к жареной камбале и телячьей котлете; да и виртуозная смена речевых манер вряд ли доступна молчаливой и совсем не светской Елене. Примерно по тем же причинам сомнительным выглядит отождествление Дэчери с Розой Буттон: «розовый бутончик» скорее мила, нежели артистична и изобретательна. А носить шляпу под мышкой, а не на голове, предпочитал, кстати, сам писатель, – и это наделение персонажа собственной привычкой тоже можно счесть симптоматичным.
Третий персонаж, по поводу которого идут споры, – старуха, владелица опиумного притона «Принцесса Курилка». Она ненавидит Джаспера, она вслушивается в его наркотический бред, очевидно, для того, чтобы разоблачить его перед судом, – но откуда эта ненависть? Тут читатели Диккенса, привыкшие к его склонности искать причины настоящего в прошлом (Эстер из «Холодного дома» оказывается внебрачной дочерью леди Дедлок, а Артур Кленнэм из «Крошки Доррит», напротив, узнаёт, что та, кого он считал матерью, вовсе ему не мать), получают карт-бланш на самые фантастические близкородственные гипотезы, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Понятно лишь, что старухе предстояло сыграть свою роль в сюжете, и роль эта обещала быть существенной.