Страница 45 из 56
– Мне… страшно видеться с Нодзоми. Ей, наверное, все равно. Она ничего плохого не сделала. Она ушла, не предупредив меня – что в этом такого? Но мне страшно признавать это. Я боюсь узнать, что мое существование для нее ничего не значит, – сказала Мидзорэ и прикрыла лицо ладошками. Слова, произнесенные с такой болью, эхом отскакивали от пыльного пола. Девушка чуть приоткрыла рот, словно ей не хватало воздуха. Ее губы горько скривились.
– Это так жалко. Быть настолько привязанной к кому-то.
– Неправда, – Кумико тихонько покачала головой. Она не знала, что еще сделать. Сквозь трясущийся голос Мидзорэ она различила слабые всхлипывания. Отрывистые слова больно били прямо по барабанным перепонкам.
– А мне кажется, что жалко. Я просто жалкая.
Она уткнулась лицом в колени, и ее черные волосы полностью скрыли заплаканный профиль.
– Лучше бы конкурсов никогда не было. Тогда и Нодзоми бы никуда не ушла. Не пришлось бы, как дуре, рыдать над результатами. Поверить не могу, что всем это так важно! Сколько ни играй, ничего хорошего в этом просто нет. В конце просто ничего не останется. Только боль от поражения!
Стоило ей произнести эти слова, как двери в кабинет резко распахнулись. Кумико тут же обернулась на громкий звук. В проеме, обливаясь потом, стояла Юко. Ее черные волосы, до этого аккуратно уложенные, сейчас были в полнейшем беспорядке. Судя по движущимся вверх-вниз от тяжелого дыхания плечам, она успела оббежать всю школу. Расправив пропитавшуюся потом челку, она быстро подошла к Мидзорэ. Юко сделала это так стремительно, что Кумико невольно отшатнулась в сторону. Мидзорэ, похоже, тоже испугалась и издала сдавленный писк.
Юко без колебаний села на корточки и схватила девушку за плечи. Ее темно-синие носки мгновенно стали серыми. Кумико краем глаза заметила, что и юбка испачкалась в пыли.
– Что ты творишь?! Я же волнуюсь!
Мидзорэ вздрогнула от внезапного упрека.
– Прости.
Юко тяжело вздохнула от такого короткого ответа.
– Нодзоми тебе что-то сказала?
– Нет. Она просто хотела меня подбодрить, а я испугалась, – сказала Мидзорэ и отвела взгляд. Юко убрала руки с плеч и сжала в ладонях ее трясущиеся пальцы.
– Эй, – она несколько раз успокаивающе погладила подругу по ладоням. Полупрозрачная, бледно-белая кожа девушки приобрела легкий розоватый оттенок.
– Ты все еще боишься с ней говорить?
Мидзорэ кивнула головой.
– Кроме Нодзоми у меня никого нет. Если она уйдет, я ничего не смогу сделать. Я боюсь, что она скажет…
После этих слов успокаивающие прикосновения сразу оборвались, и Мидзорэ испуганно зажмурилась. Юко тяжело выдохнула и с легким хлопком прижала ладони к ее щекам.
– Ты дура!
Мидзорэ пугливо распахнула глаза. Ладони Юко жадно впивались в ее нежную кожу. Словно дополняя покрасневшее лицо, из глаз потекли слезы.
– Ты правда считаешь подругой только Нодзоми?! Что, раз она первая тебе помогла, теперь только она будет особенной? На остальных тебе плевать, а?
– Я не…
– А как же я?! Кто для тебя я?!
Горло у Мидзорэ дрожало. Лучи заходящего солнца очертили гладкие силуэты девушек. Яркие тени падали на кожу выглядывающих из-под юбок бедер.
– Ты… – еле-еле произнесла Мидзорэ. Кумико тревожно наблюдала за накалившейся обстановкой. – Ты просто жалеешь меня, поэтому иногда приглядываешь за мной. Без Нодзоми я осталась совсем одна. Тебе просто жалко меня. Разве нет? – выпалила Мидзорэ, отведя взгляд в сторону. Словно говорила сама с собой.
Юко убрала руки от щек Мидзорэ и вдруг вцепилась кончиками пальцев ей за оба уха, а потом прокричала в одно из них:
– Дура! Ты самая настоящая дура! Я с тобой поседею!
– Больно… – как бы невзначай пробубнила Мидзорэ. Юко проигнорировала это и заревела во весь голос:
– Кто будет проводить время с человеком просто из жалости?! Я так не умею! Да откуда это взялось вообще? Жалость… Ты что, не считала меня подругой?
– Нет, просто…
– И что это еще с оркестром?! Ты правда до сих пор играла с нами только из-за Нодзоми? Тебе даже чуточку не было весело? Большие страшные конкурсы! Тоже мне! А после конкурса в Киото? Скажи, ты не была счастлива, когда мы прошли на Кансай? Вот я была!
Мидзорэ чуть не задохнулась от ее слов. Кумико внимательно следила за Юко. Ее полные жара глаза смотрели прямо на девушку перед собой. Мидзорэ скривила лицо.
– Мы смогли! Все наши усилия были не напрасны. Мы работали и получили то, что заслужили. Вот, что я чувствовала тогда. Я, наконец, освободилась от провала в средней школе. А ты разве нет? Ты разве ничего тогда не почувствовала?
Мидзорэ словно онемела от ее вопроса. Горло у девушки еле-еле подрагивало. Кончиками пальцев она легонько коснулась подола юбки Юко. Темно-синяя ткань ее была измята. Мидзорэ громко произнесла:
– Я была рада! Правда! Но мне было жалко ребят, которые ушли. Я не знала, можно ли мне радоваться победе.
– Конечно, можно! – немедленно ответила Юко. – Конечно, можно. В чем вопрос? Если ты будешь жалеть, то все это было зря. Да боже мой, я не хочу, чтобы ты грустила! – засмеялась она.
Слова, сорвавшиеся с ее губ, тронули Мидзорэ. У девушки перехватило дыхание, а затем сквозь ее тонкие губы полились тихие рыдания. Глаза покрыла прозрачная пелена слез и по щекам полились крупные капли. Юко скромно приобняла ее, и Мидзорэ, уткнувшись ей в плечо, расплакалась во весь голос. Словно все, что хранилось глубоко в ее душе, разом вырвалось на свободу.
– Эй… – позвала Юко, когда ее рыдания поутихли. Кумико, до сих пор наблюдавшая со стороны, наконец, пришла в себя. Может, это ей? Может Кумико им мешает? Когда она поняла, в каком положении находится, ей вдруг стало стыдно. Юко озадаченно посмотрела на странно метавшуюся неподалеку девушку и сказала:
– Мидзорэ уже успокоилась, думаю, пора позвать того, кто ждет за дверью.
– Что?
Кумико взглянула на выход из кабинета и заметила, как в щелочку заглядывали две старшеклассницы. Она подошла ближе и открыла двери настежь.
– Что вы тут делаете?
Нацуки и Нодзоми непонимающе переглянулись. В руках у второй был футляр с гобоем Мидзорэ.
– А, это Аска… сказала принести сюда, – пролепетала Нодзоми и шагнула в кабинет. У нее за спиной Нацуки растерянно смотрела на Кумико. Похоже, она все еще ничего не понимала.
Когда Мидзорэ заметила Нодзоми, она тотчас сильно протерла глаза. От такого усердия кожа вокруг покраснела еще сильнее.