Страница 40 из 56
Кто бы мог подумать. Судя по тому, как спокойно она это сказала, Нацуки говорила правду. С каждым шагом ее темно-синяя юбка развивалась все сильнее. Кумико крепче сжала лямку на сумке, краем глаза скользя по выглядывающей из-под ткани коже ее ног. Такие тонкие. Кумико грустно выдохнула от тяжести бытия.
– Скажи, а зачем ты дала Нодзоми ноты для конкурса?
– А? Что за допрос такой? – усмехнулась Нацуки.
Кумико невольно нахмурилась, понимая, что так она хотела уйти от ответа. Шаги их туфель эхом отдавались по ночной дороге.
– И еще… Почему ты решила помочь Нодзоми договориться с Аской?
– Не было особой причины. Она сказала, что хочет вернуться, и я решила помочь.
– Даже я вижу, что ты врешь.
Кумико сама не понимала, почему позволила себе так сказать. Просто была слишком взволнована. Судя по широко раскрытым глазам, Нацуки была удивлена не меньше нее самой. Девушка расплылась в улыбке.
– И что с того?
Кумико сжала кулачки. Ладошки у нее изрядно вспотели.
– Я говорила со многими одиннадцатиклассницами и правда пытаюсь помочь. Мне тоже хочется, чтобы Нодзоми вернулась в оркестр. И чем больше узнаю, тем меньше понимаю, правильное ли это решение.
– А теперь хочешь услышать мою историю?
– Очень.
Нацуки была немного ниже Кумико. Ее глаза смотрели прямо в лицо девушке, и той пришлось проглотить появившийся в горле комок. Нацуки неожиданно остановилась. Кумико тоже встала на месте. Ей на глаза сразу попалась пустая парковка, а на ней – начерченные ровные белые линии и расставленные в ряд знаки остановки. Нацуки сделала короткий вдох и сказала:
– Я восхищаюсь Нодзоми.
– Восхищаешься?
– Да, именно восхищаюсь.
Эти смущающие слова были сказаны так легко и непринужденно. Они были настолько яркими и приятными на слух, что Кумико никогда бы не поверила, что их произнесла Нацуки. Девушка перед ней вдруг смущенно заулыбалась.
– Ты знаешь, я терпеть не могу париться, поэтому всегда обходила клубы стороной. Мне так было проще. Только под конец средней школы я вдруг подумала: «А что я делала все три года?»
На парковке не было ни одного автомобиля, и только белые линии служили границами для абсолютно пустого пространства. На доске объявлений дешевыми светодиодами мигала надпись «Платная парковка».
– Нодзоми была президентом клуба и, в отличие от меня, всегда горела чем-то. Она искренне плакала на выпускном, и, глупо, конечно, но пообещала, что они все пойдут в одну старшую школу. А я… – Нацуки сделала паузу. – Мне стало завидно. У меня не было ничего, что заставило бы так разрыдаться. Поэтому я захотела пойти с ней в одну школу и вступить в оркестр. Потом, не успела я опомниться, как мне в руки всучили совершенно непонятный эуфониум.
– Тебе нравилась Нодзоми?
Нацуки не ответила ей, а только громко рассмеялась. Она снова зашагала вперед. Кумико поспешила за ней.
– Оркестр Китаудзи тогда был прогнившим насквозь, а меня, в общем-то, все устраивало. Репетиций не так много, да и весело было, но Нодзоми с ребятами так не считали и постоянно грызлись со старшими. Когда я увидела это, то удивилась: пытаться объяснить что-то тем, кто и слушать не хочет, – пустая трата времени. И все же они пытались. Почему бы просто не подождать, пока они выпустятся?..
– Наверное, они не хотели ждать, – сказала Кумико, вспоминая слова Нодзоми. – Они прекрасно это понимали.
– Да, скорее всего, – легко кивнула Нацуки. – Потом в какой-то момент они начали говорить об уходе. Ну тут и понятно: старшие сразу дали понять, что будут просто игнорить их. Естественно, никто не хотел оставаться в таком клубе. И бог с ними, идите. Я бы даже бровью не повела, но… – Нацуки усмехнулась собственным мыслям. – Был момент, когда я не стерпела оскорбления старших.
– И что ты сказала?
– А… Ничего серьезного. Что-то вроде: «Уроды вы все». Как-то так.
– Что?
Кумико широко распахнула глаза. Это явно была не та фраза, которую новичок мог сказать старшему. Нацуки пожала плечами.
– Меня тогда понесло. Из-за этого наша секция попала в опалу. Рико и Гото тогда сильно досталось. Он до сих пор не говорит об этом, чтобы не вспоминать, как над ней издевались. В итоге Аска со всем разобралась, и они прекратили.
– Так вот почему Гото не любит об этом вспоминать…
– Ага. Хотя, может, просто не хочет, чтобы вы расстраивались из-за этого. Он добрый малый. Только характер мрачноватый.
Последнюю фразу она явно добавила для того, чтобы скрыть смущение. Нацуки завела прядь волос за ухо и, не глядя на Кумико, продолжила:
– Ну, вот с этого все и началось. Нодзоми ушла, а я так и не смогла смириться с этим. Теперь, когда она захотела вернуться, мне даже полегчало.
– Вы снова сможете ходить в один клуб?
– И это тоже.
Перед ними проехал поезд. Тудум-тудум, тудум-тудум. Пронзительный звон сирены гулко отдавался в ушах у Кумико. Безустанно мигающий огонек осветил лицо Нацуки красным светом.
– Так я хотела искупить вину.
Поток ветра растрепал ей волосы. В момент, когда поезд исчез, а шлагбаум перед ними поднялся вверх, Кумико моргнула. Словно по сигналу, машины на дороге одновременно тронулись с места. Чтобы их не задело, девочки пошли друг за другом по обочине. Кумико смотрела Нацуки в спину и сказала:
– Не понимаю, о чем ты. Ты же ни в чем не виновата.
Нацуки не повернулась к ней. Даже не оглянулась.
– Я ничего не сделала, когда все они так страдали. Просто наблюдала издалека. Поэтому хочу помочь сейчас. Нодзоми очень хочет вернуться. Всей душой хочет. Не могу смотреть, как та, кем я так восхищаюсь, страдает.
– Поэтому ты ей помогаешь?
– Ага, в точку. Думаешь – глупо? – спросила она. Голос ее был довольно бодрым, но очень грустным. Кумико тихонько покачала головой. Нацуки вряд ли заметила, но это было не важно. Чтобы ненароком не расплакаться, девушка прищурилась. К горлу подступал комок.
– Совсем это не глупо! – голос у нее дрожал. Почувствовав, что что-то не так, Нацуки обернулась и удивленно взглянула ей в лицо. Кончики ее пальцев нежно коснулись волос Кумико.
– Прости, что вывалила все.