Страница 28 из 56
Нодзоми говорила спокойно и просто, поэтому Кумико была уверена, что она ответила абсолютно честно. Девушка посмотрела на бутылку в своих руках, потом на крышечку. Без всякой на то причины она начала водить пальцем по ее бороздам.
– Когда я уходила, со мной решила поговорить Аска. Все вокруг считали ее особенной, и, честно сказать, выпускники ее тоже побаивались. Она всегда стойко возражала всему, что мешало ей добиться цели, и другие просто следовали за ней. Над секцией баса всегда подшучивали, называли «королевством Танаки», но именно благодаря ей вы играете чуть ли не лучше всех.
– Что она тебе сказала?
Нодзоми хихикнула, когда вспомнила тот самый момент.
– Да ничего, я просто удивилась. Только положила заявление на стол куратора и вышла из кабинета, как в дверях встретила ее. Она относила тетради в учительскую. Увидела меня и тут же фыркнула: «А, все-таки уходишь? Ну и дура». Вот так она посмеялась надо мной.
– Да, это грубо.
– Согласна. Меня это тоже взбесило. Я ей сказала: «Чего это я дура?» Она рассмеялась в ответ. «Потому что только дуры жертвуют собой ради идиотов. Могла бы просто плюнуть на них. Все равно они скоро выпустятся». Я только тогда поняла, что они ее тоже раздражали.
Реплика в духе Аски. Кумико кивнула с понимающим видом, а Нодзоми скорчила забавную рожицу.
– Видимо, так она хотела меня остановить. Мол, эти идиоты скоро уйдут, просто подожди немного. Я сразу отказалась. Если бы я могла ждать, то и уходить бы не стала. Потом она добавила: «Другие не понимают, что ты не хочешь бросать оркестр. Иначе ты бы пошла в клуб легкой музыки. Но тебе нужно не это. Если сейчас уйдешь, тебя могут и не принять обратно. Лично я не позволю тебе вернуться, если почувствую, что ты будешь тянуть нас вниз. Я не хочу так поступать, поэтому советую не уходить».
– Что ж, похоже, Аска попала в точку.
– Еще бы. Не знаю почему, но я тогда ляпнула: «Отлично, тогда если вдруг решу вернуться, без твоего личного разрешения я ни за что этого не сделаю». Вот так.
– Поэтому Аска не пускает тебя обратно?
Нодзоми смущенно улыбнулась.
– Да, скорее всего. Может, Аска и не воспринимает это серьезно, но я не могу выкинуть из головы наш разговор. Она была права. И года не прошло, как я захотела вернуться обратно, – сказала она. – Я тогда была очень зла, но в глубине души мне было приятно. Аска пыталась меня остановить. В секции флейты меня ненавидели, и никаких приятных воспоминаний оттуда у меня не осталось. А с басовой секцией у меня появилась хоть какая-то связь. Вот поэтому я и не могу вернуться, пока не получу одобрения от Аски. Она – особенная. Лично для меня.
Нодзоми пожала плечами и усмехнулась. Не в силах что-то сказать, Кумико стала перекатывать бутылку в руках. Издалека раздавалось стрекотание цикад. Девушка подняла глаза и увидела в просвете между облаками ослепительно голубое небо.
– Знаешь, странное ощущение… Рассказать все это кому-то. Будто услышала себя со стороны.
Нодзоми пристально смотрела на одинокую табличку перед собой. На ней было написано короткое предупреждение: «Пожалуйста, не ходите дальше». Надпись была довольно старой, и кое-где уже облупилась краска.
– Конечно, я хочу вернуться!
Она медленно перевела взгляд на Кумико. Ее большие черные глаза дрожали, как морская гладь. Бутылка в ее руках издала противный высокий звук.
– В прошлом году я пыталась уговорить всех репетировать, но меня никто не слушал. Все боялись старшеклассников и даже бросили мысль о конкурсе. На тех, кто искренне старался, смотрели, как на идиотов. Только и делали, что издевались над ними. А теперь те, кто раньше игнорировал репетиции, едут на конкурс в Кансае!
Кумико вздрогнула от того, как энергично Нодзоми выпалила последнюю фразу. Игривая улыбка на ее лице внезапно болезненно исказилась. Между бровями у нее пролегла морщинка. Она прикрыла глаза ладонью. Из-под стиснутых губ послышался тонкий голос:
– Думаешь, странно, что меня это так душит? Это же нормально – сожалеть о своем уходе? Родись я на год позже, как ты, у меня бы не было этих сожалений. Я бы сразу попала к Таки и ничего подобного бы не произошло. Что в этом плохого, а?
Что-то твердое застряло у Кумико в горле, и она не смогла сказать ни слова. Капельки воды на ладони почти испарились от жара ее тела. Кумико покрутила крышечку у бутылки. На удивление она легко поддалась.
– Ничего плохого в этом нет, – наконец ответила Кумико. Нодзоми резким движением вытерла глаза, а затем тяжело выдохнула. Кожа вокруг них покраснела.
– Это лучшее, что я могу сделать. Я не могла решиться на переход в клуб легкой музыки, потому что хотела играть с теми, кто готов был отдать все ради того, чтобы стать лучше. Поэтому я ушла из оркестра. Кто ж знал, что все так обернется?
Пот, стекающий у нее со лба, прошел по контуру лица и упал на плитку под ногами. Было очень жарко. Хотелось вскочить на ноги и бежать подальше от всего: от жары, от давления, от проблем. Нодзоми хриплым голосом проговорила:
– Национальный конкурс всегда был моей мечтой. С тех самых пор, как вступила в оркестр, хотела туда попасть. Мне не важно, возьмут меня в группу A или нет. Я уже сдалась однажды – проситься туда было бы наглостью, но я могу помочь вам всем. Я же не несу бред, а?
– Нет. Я думаю, ты права, – резко ответила Кумико. Нодзоми широко раскрыла глаза, как будто не ожидала такой реакции от нее, а затем внезапно открыла рот. В ее разгоряченном взгляде глубоких темных глаз появилось едва различимое спокойствие.
– Аска – невероятный человек. Она видит то, чего я не могу разглядеть. Ей кажется, что мое возвращение потянет оркестр вниз. Но, хоть убей, я не понимаю почему! Я даже представить не могу, что она имеет в виду.
– А ты пробовала прямо у нее спросить?
Нодзоми тихонько покачала головой.
– Не знаю почему, но она не говорит. Если я что-то не умею, просто сказала бы об этом, и все. Я бы сразу это исправила.
Сквозь щель между губами проглядывали ее белые зубы. Кумико проглотила слюну.
«Она сбежала», – говорила ей Рэйна. Бросить оркестр – значит сбежать. Кумико так не считала. Нодзоми сделала выбор, который, по ее мнению, был оптимальным в той ситуации. Она не сбежала. В тот момент для нее это был лучший вариант. Было бы жестоко придираться к ней из-за этого.
Кумико глубоко вдохнула и посмотрела прямо на Нодзоми. Ее сердце бешено колотилось. «Чего это я так взволнована?» – подумала она, будто речь шла о ком-то другом.
– Я узнаю.
– Что узнаешь?