Страница 12 из 56
[Камертон – инструмент для фиксации и воспроизведения эталонной высоты звука. Часто в симфонических оркестрах роль камертона на себя берет гобой, но если с оркестром играет рояль, то настройка идет по нему. – (Прим. ред.)]
. Еще, кстати…
– Аска, я все прекрасно поняла, пожалуйста, прекрати меня мучить! – не выдержала Кумико.
– Ну что же ты…
Вице-президент выглядела недовольной, но несчастное лицо Кумико заставило ее сменить тему. Она взглянула на наручные часы.
– Кстати, с кем пойдешь смотреть на фейерверки?
– Хотела с Рэйной.
Девушка была удивлена таким ответом. За стеклами очков в красной оправе затрепетали ее длинные ресницы.
– Серьезно? Не с Цукамото?
– Нет!
Кумико сказала это так резко, что Аска, как-то загадочно выгнув шею, спросила:
– Правда? Вы разве не встречаетесь?
– Не встречаемся! Где ты такое услышала?
– Нигде, просто мысли вслух, – ответила она и выдала многозначительную улыбку. «Дразнится!» В тот момент, когда Кумико поняла это, Аска уже внимательно рассматривала партитуру. Ее коленки, выглядывающие из-под юбки, почти врезались в ножку черного пюпитра. Кумико восхищенно вздохнула, заметив ее сверкающий серебром отполированный эуфониум. В такие моменты в ее голове вертелась только одна мысль: «Мне никогда не стать равной ей».
Через несколько минут в кабинет, наконец, зашел Таки. В накрахмаленной белой рубашке он выглядел бодрее, чем когда-либо. Исподтишка поглядев на Рэйну, Кумико отметила, как завороженно девушка смотрела на него.
– Встали! – подала голос президент клуба Огасавара, когда дирижер зашел на подиум. Все присутствующие дружно поднялись.
– Доброе утро! – первой сказала она, и остальные участники оркестра повторили за ней приветствие:
– Доброе утро!
– Доброе, – ответил Таки и, широко улыбаясь, сел на свое место. Получив разрешение, оркестр также смог сесть.
– Что ж, сегодня хочу сказать пару слов о нашем тренировочном лагере. Сейчас я раздам вам распечатки и заодно отмечу присутствующих.
Газетная бумага на ощупь была шероховатой. Получив свой экземпляр от Аски, Кумико опустила глаза на текст. Целых три дня! Девушка наморщила лоб, вспоминая поездки в средней школе.
– Рядом с гостиницей будет концертный зал, в котором мы проведем большую часть репетиций. Хочу сказать честно: сейчас школа Китаудзи не сможет победить в конкурсе Кансая. Во время тренировочного лагеря мы постараемся восполнить то, что не смогли сделать на конкурсе Киото.
– Ясно.
– Помимо прочего, я чувствую, что мне не хватает практики в обучении деревянных духовых и ударных, поэтому я решил прибегнуть к помощи специалистов. Они скоро должны подойти…
Как только Таки сказал последнюю фразу, дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Все резко повернулись и увидели мужчину небольшого роста. Кумико показалось, что он был не выше нее. Ярко-розовая рубашка многое говорила о его чувстве стиля.
– Боже, как я устал! Сел, значит, в поезд, задремал, и бац – пропустил станцию. И ведь вышел заранее, должен был к полдевятого успеть.
Громко хохоча, мужчина летящей походкой подошел к подиуму и встал рядом с дирижером. По сравнению с Таки, ростом в метр восемьдесят, он казался маленьким ребенком.
Куратор демонстративно кашлянул, чтобы привлечь внимание ошеломленного оркестра.
– Итак, перед вами выпускник школы Китаудзи и, как бы он ни выглядел, профессиональный перкуссионист. Думаю, что, помимо опыта выступлений, его руководство оркестрами в различных школах само по себе будет хорошей рекомендацией. Он будет вести секцию ударных, – незнакомец дружелюбно улыбнулся. Кожа его имела естественный загар, и сам он производил впечатление очень общительного человека.
– Меня зовут Масахиро Хасимото. Приятно познакомиться. Не парьтесь и зовите меня Хасимото, без всяких «господинов» и прочего. По мне не скажешь, но мы с Таки одного возраста. Я-то на вид куда моложе! По глазам вижу, вы счастливы учиться у такого красавчика, как он. Спорю, девчонки от тебя без ума, Таки.
Внезапно одна из старшеклассниц с покрасневшим лицом сказала:
– Он популярен у девочек не из оркестра!
– О, значит, у вас нет?
– Не совсем, просто… после первой репетиции впечатление испортилось.
На такое честное мнение вокруг послышались звонкие смешки. Хасимото похлопал Таки по плечу и тоже рассмеялся.
– Да, совсем не изменился. У него всегда был вредный характер.
– Ничего подобного. Хватит нести чушь перед всем оркестром.
С улыбкой покосившись на Таки, Хасимото вдруг вскрикнул: «Ай-яй-яй-яй!» – это куратор оркестра со всей силы наступил ему ботинком на кроссовок. Таким Таки ребята видели впервые. Кумико взглянула на Хасимото и подумала о том, как хорошо они ладят.
Возможно, в силу невысокого роста, но находясь рядом с Таки, мужчина выглядел куда моложе. Волосы его были коротко подстрижены, что отчетливо было видно на затылке. По сравнению с Таки, который даже в разгар лета носил плотную рубашку, повседневный стиль Хасимото в виде коротких шорт и рубашки-поло казался даже слишком летним. Внезапно мужчина стал серьезным. Морщинки в уголках его рта намекали на то, что перед ними все-таки стоит взрослый человек.
– Ладно, шутки в сторону. Я пришел научить вас чему-то. И, чтобы помочь родной школе победить всех конкурентов, буду тренировать вас в спартанских условиях. Два-три раза в неделю я буду появляться в школе, так что, ударники, имейте в виду.
– Ясно! – ответили ребята из секции ударных. Кумико краем глаза наблюдала за Мидзорэ. Она смотрела на наставников, но лицо ее все так же не выражало эмоций, а тонкие губы оставались неподвижными.
Таки привычным голосом произнес:
– Сейчас мы приступим к репетиции, поэтому приготовьтесь. Начнем с партии горна в части D.
– Ясно! – бодро отозвались члены оркестра.
Из уст Мидзорэ не вырвалось ни единого слова.
Тренировочный лагерь должен был состояться 16, 17 и 18 августа, сразу после двух выходных на праздник Обон. Таки организовал его как раз в преддверии Регионального конкурса в Кансае.
– Даже несмотря на подготовку к конкурсу, мы бы все равно организовали этот лагерь, ведь развитие ваших способностей – главная задача нашей школы, – сказала заместитель куратора Митиэ. Участники группы B уже приступили к репетициям выступления на культурном фестивале. Из соседней аудитории доносились звуки It Don't Mean a Thing (If It Ain't Got That Swing)
[9]