Страница 11 из 56
На вопрос Кумико Рэйна кивнула головой. Чем выше они поднимались по лестнице, тем громче становился звук. Мидзорэ играла идеальный длинный тон. Характерный мягкий звук гобоя эхом разносился по коридору. Он, безусловно, был восхитительно прекрасным. Прекрасным, но…
– Чего-то не хватает, – пробормотала Кумико, и Рэйна обернулась на нее. Она двинула плечами вверх-вниз, давая понять, что тоже об этом думала.
Когда они наконец дошли до кабинета, Кумико тяжело дышала. Не было смысла бежать по лестнице, но она так хотела увидеть источник звука, что не могла остановиться до самого кабинета. Рэйна рядом с ней тоже тяжело держалась за грудь. Краем глаза взглянув на нее, Кумико вздохнула еще тяжелее.
За дверями кабинета в самом его конце они заметили стоящую, словно на выступлении, школьницу с гобоем в руках. Черные волосы скрывали выражение ее лица. Короткие, доходящие лишь до шеи, они обрамляли лицо по контуру и создавали приятный силуэт. Выглядывающие из-под них ушки были снежно-белыми. Кумико только и могла, что завороженно следить, как пальцы девушки скользили по клавишам инструмента.
– Доброе утро, – сказала Рэйна и, как ни в чем не бывало, вошла в класс. Звук гобоя постепенно стих. Кумико тоже поздоровалась.
Мидзорэ убрала губы от трости и, наконец, обратила на них взор своих черных глаз. Девушка была не столько милой, сколько прелестной и женственной. Без всяких эмоций, она молча кивнула. Челка ее качнулась от движения, но затем она замерла словно кукла. Без намека на эмоции.
– Необычно… – прозвучавший в тишине голос заставил Рэйну посмотреть на Мидзорэ. Она чуть наклонила голову, перебирая ноты кончиками пальцев. Яркий свет, проникавший сквозь окно, освещал ее профиль. Утро уже было в самом разгаре. Солнце, медленно возвышающее над землей свой диск, заставило Кумико прищуриться.
– Вас сегодня двое…
Рэйна резко кивнула в ответ:
– Точно. Сегодня мы пришли вдвоем.
Будто ее это совсем не касалось.
– Ясно, – так же равнодушно пробормотала девушка.
– Прости, Мидзорэ, верно? Скажи, ты каждый день приходишь так рано?
Когда Кумико задала вопрос, школьница умолкла, будто собираясь с мыслями. В кабинете повисла неловкая тишина. В конце концов она кивнула:
– Да, прихожу.
– Это очень рано. Тебе так нравится репетировать?
– Я… не знаю…
Словно последней фразы и не было вовсе, она взяла в рот трость гобоя. Девочки непонимающе переглянулись, когда Мидзорэ продолжила играть. «Странная девушка», – после вступления в оркестр это был уже второй раз, когда Кумико в голову пришла подобная мысль.
Около семи утра стали подходить другие ученики, и после восьми почти все члены оркестра собрались в музыкальном классе. Звук одного инструмента накладывался на другой, и кабинет наполнился какофонией. Кумико убрала от лица эуфониум и осторожно положила его на коленки. Губы покалывало от долгой игры. Она несколько раз открыла и закрыла рот, чтобы унять боль, когда севшая рядом Аска выпалила:
– Ты сегодня рано. Во сколько пришла?
– В шесть часов.
– Ого, самая первая?
– Нет, Мидзорэ пришла раньше.
Вице-президент взглянула в сторону секции деревянных духовых. Мидзорэ с гобоем в руках казалась абсолютно отстраненной от мира, а к спинке ее стула скучающе прислонилась Юко из секции труб.
– Мидзорэ, ты домашку на лето сделала?
– Только половину.
– Да ладно, я не садилась еще. Давай на Обон
[7]
[Японский праздник поминовения усопших, который длится на протяжении трех дней. По традиции в это время души усопших возвращаются в мир живых и приходят повидать своих родных. Часто праздник называют «Праздником фонарей», потому что с наступлением темноты родные вешают их у дверей, чтобы души усопших могли найти дорогу домой. – (Прим. пер.)]
соберемся и сделаем?
– Хорошо.
– Отлично! Одна я с этим точно не справлюсь.
Они так мило общались, будто были очень близки. Кумико почувствовала, как между бровей у нее пролегла морщинка. Юко она недолюбливала. Когда решалось, кто будет выступать с соло на конкурсе в Киото, Юко очень грубо повела себя с Рэйной, пытаясь поддержать Каори. Конфликт был уже давно исчерпан, но у Кумико до сих пор остался неприятный осадок.
– Мидзорэ, наверное, к соло готовится. Она классно играет, ей что ни дай – все осилит. К тому же по характеру очень отзывчивая. В нашей секции, конечно, нет гобоя, но без нее весь оркестр был бы обречен, – сказала Аска и пожала плечами.
– Мне говорили, гобой – самый сложный деревянный инструмент. Интересно, почему?
На вопрос Кумико у Аски заблестели глаза. Заметив, как она ликующе раскрыла рот, девушка сразу пожалела, что спросила.
– Гобой – это музыкальный инструмент, состоящий из черной полой трубки и серебряного цвета клавиш, на первый взгляд кажется просто увеличенной версией кларнета. Самой главной особенностью этого инструмента является двойная трость, состоящая из двух пластинок. Трость сама по себе – это тонкий кусочек дерева, используемый в музыкальных инструментах, который, вибрируя, становится источником звука. В медных духовых используют мундштук, поэтому мне попробовать его не доводилось. Для кларнета или саксофона используют одинарную трость, а в фаготах и гобоях – уже двойную. Трости являются расходным материалом, и на них приходится тратить немало средств. О чем я? Ах, да. Гобой внутри на самом деле очень узкий. Диаметр верхнего колена составляет всего порядка 4 мм. Ближе к раструбу он становится все шире и шире и в итоге приобретает форму конуса. Из-за узкого отверстия он пропускает совсем небольшой поток воздуха. На других духовых инструментах часто дыхания для игры не хватает, но на гобое его становится чересчур много. Можно подумать, что играть на нем легче, но постепенная подача воздуха означает, что порой приходится подолгу задерживать дыхание. В легких остается слишком много углекислого газа, отчего может и поплохеть. Ну, как только к этому привыкаешь, учишься играть короткими вдохами. Кроме того, единственный способ настроить гобой – это правильно установить трость непосредственно в момент выступления. В крайнем случае придется менять саму трость. Изменить высоту звука гобоя с ходу невозможно, поэтому в оркестре мы используем его как камертон
[8]