Телохранитель для оборотня

Ведомир обиженно вдохнул и гордой походкой уплыл в стену.

После этого я все рассказала. Вообще все. И про свое появление, и про наши попытки найти заклинание, и про Лили, и про Радьку с Миладом, в конце рассказа я плакала на груди Глафиры. Та обняла меня, и от неё пахло чем-то невероятным — смесью дорогих духов, табака и абсолютной уверенности в завтрашнем дне.

— Получается, Агафья Добромировна до сих пор жива?

Я утвердительно буркнула сквозь всхлипы, размазывая слезы по щекам.

— Отлично! Приводи себя в порядок, деточка. У нас сегодня по плану великие дела и, возможно, пара скандалов, — Глафира поднялась с кровати с такой грацией, будто за кулисами уже заиграл оркестр.

По тону этой женщины я поняла: спорить с ней — всё равно что пытаться остановить идущий на таран поезд. Сдавшись, я быстро привела лицо в состояние, отдаленно напоминающее человеческое, и мы отправились в ведьмину башню. Официально для всех Злата была в отъезде, так что в её покои не заглядывал никто, кроме Вороного и Агафьи.

Когда мы распахнули дверь, курица подскочила на месте так, что едва не снесла канделябр.

— Мать моя женщина! — выдала она, захлопав крыльями.

— Гашенька, дорогая, — Глафира, ничуть не заботясь о чистоте подола, опустилась на колени и нежно прижала курочку к груди. — Как же я рада видеть тебя в добром здравии и со всеми перьями!

— Матушка! Как же так?! Ты правда здесь или я окончательно сошла с ума? — Агафья Добромировна была вне себя от счастья.

Я стояла в сторонке, стараясь не отсвечивать, и наблюдала за этим семейным воссоединением. Эмоции курицы зашкаливали так, что воздух, казалось, вибрировал.

Глафира с любовью гладила перышки и снова слушала печальную историю про Златку. В процессе выяснилось, что бабуля не просто «ушла», а отправилась в круиз по иным мирам, прихватив с собой тот самый листок с заклинанием.

— Так он у Вас? — я подалась вперед, и в груди затеплилась надежда.

— Если бы! — хохотнула дама, поправляя прическу. — Когда я его потеряла, то поняла: обратный билет аннулирован, а второй раз в этот мир без навигатора не попасть. Вот я и решила… немножко задержаться.

— Задержалась! — возмущенно воскликнула Гаша. — Да тебя лет двадцать не было!

— Ах, Гашенька, там были такие привлекательные мужчины… — Глафира мечтательно закатила глаза, явно уплывая в воспоминания. — У некоторых даже не было бороды! Можешь себе представить?

— Это всё очень трогательно, но как нам Златку-то вытащить? — подала я голос, возвращая «женщину без комплексов» на грешную землю. Казнь не ждала, в отличие от кавалеров.

На меня одновременно повернулись две пары глаз: мудрые человеческие и полные надежды куриные. Глафира поправила платье, её взгляд мгновенно стал острым, как бритва.

— Где, говорите, этот ведун живет?

Бабушка Златы — женщина дела: если она решила, что время пришло, сопротивляться бесполезно. Получив приказ подготовить экипаж, я поплелась к Миладу. Блондин, увидев, что я наконец приняла вертикальное положение, просиял. Карету организовали в рекордно короткие сроки, и мы отправились в путь.

Спустя некоторое время наш экипаж замер у ворот дома ведуна. Глафира, не обремененная излишней деликатностью, принялась тарабанить в дверь так, словно планировала выселить оттуда всех живых и мертвых. Я же стояла чуть поодаль, прижимая к себе Гашу, и мысленно примеряла тюремную робу. Мне казалось, что финал этого дня будет коротким: выход хозяина, опознание грабителей и кандалы.

— Кого там принесло на ночь глядя? — донеслось из-за ворот ворчание, полное старческого раздражения. — Я никого сегодня не заказывал!

Ворота со скрипом распахнулись, и на пороге возник ведун в своем неизменном алом халате, который в свете луны выглядел угрожающе ярко.

— Глафирочка! — выдохнул он, и его колени подкосились так стремительно, будто его поразило заклинание паралича. Старик буквально рухнул к ногам нашей бабули.

— Добромирчик! — нежно пропела дама, поднимая деда с земли с такой легкостью, словно он был пуховой подушкой.

Я стояла, хлопая глазами, и чувствовала, как логика окончательно покидает это место.

— Вы... знакомы? — только и смогла выдавить я.

Но теплый прием длился недолго. Ведун, едва обретя равновесие, ткнул в мою сторону костлявым пальцем.

— Ты! Это ты хотела меня обокрасть и устроила погром в моей библиотеке! — взвизгнул он, и его глаза заискрились праведным гневом.

— Добромир, дорогой, не утрируй, — царственным жестом осадила его Глафира. — Девочка просто зашла в гости. Лучше поздоровайся с Агафьей Добромировной.

Наступила тишина. Даже сверчки в траве, кажется, перестали дышать.

— Отец?.. — внезапно выпалила Гаша, застыв в моих руках с широко раскрытым клювом.

— Гашенька? Доченька? — на глазах Добромира навернулись слезы, и он уставился на курицу с таким обожанием, какое не каждый человек встречает у своих родителей.

Я перевела взгляд с рыдающего ведуна на онемевшую птицу, а затем на невозмутимую Глафиру.

— Значит, мы не идем в тюрьму? — уточнила я.

Мы сидели в гостиной Добромира и вели светские беседы. Выяснилось, что в бурные студенческие годы наш ведун и бабуля Глафира не только грызли гранит науки, но и активно ставили «эксперименты» — так на свет появилась Агафья Добромировна.