Проект «Борода»

— Думаешь, мы им его отдадим? — медленно спросил он. — Теперь, когда ты провела совершенно невероятную работу, сделала то, чего мне не удавалось много месяцев, и приблизила нас к цели вплотную, мы просто возьмем и его им отдадим? Ну нет. Нет, — повторил он. — Не в этой жизни.

Ольга обмерла.

— Интересно, — светским тоном сказала Варя. — А если реально вскрыть бетон, башня-то обрушится?

— Обязательно! Серёж…

— Спокойно.

— Погоди… ты что хочешь сделать? Обвалить Шуховскую башню?!

— Да нет. Пусть стоит, мне, в общем, не жалко, — милостиво разрешил СФ. — В конце концов, это памятник архитектуры и, как ты только что объяснила, шедевр конструкторской мысли. Я только рукопись заберу. Всего-то три метра в глубину.

— Ага, и сорок в диаметре! Ты же не знаешь, в каком месте тайник!

— Слушай, — спокойно сказал он, — жених твоей бабушки предполагал, что может забрать рукопись назад в любо й момент. Думаешь, он имел в виду, что придет туда и станет долбить фундамент на всю глубину на глазах у изумленной публики? Нет, Оль, там все как-то проще должно быть.

— Но с тех пор там все переделали! Забетонировали эти… ну, нижние конструкции…

— Вот поэтому нам, возможно, придется вскрывать бетон. Но неглубоко.

— Да там все проржавело еще до перестройки! Реально же обвалится!

— Не кричи так, в ушах звенит. Ничего никуда не обвалится. Мы же не собираемся на нее лезть и водружать на верхушке флаг Гватемалы.

— Мы, положим, вообще собираемся остаться дома, — буркнула Ольга уже на два тона ниже. — Пиццу вон есть. Вино пить из твоих запасов. А что до тебя… Да на нее влезть — и то менее безумная затея, даже с флагом… — Она сделала глубокий вдох. — Слушай, ты же взрослый человек. Наверное, адекватный. Иногда. — СФ уязвленно вскинул бровь. — Топ-менеджер и все такое. Не пьешь за рулем, контролируешь эмоции, с Виталиком обошелся так… хладнокровно… ну то есть, я хочу сказать, достойно обошелся! Я тебе и рассказала все это как взрослому человеку, имея в виду, что твоим конкурентам добраться до этого письма все равно не удастся. Соломатину, или как его… Мы можем это использовать. Но вскрывать фундамент Шуховской башни? Да ты сам себя слышишь?!

— А ты себя слышишь? — насмешливо спросил он. — Где же твое хваленое любопытство? Тебе разве самой не интересно… ну хоть прикоснуться к письму Толстого? К рукописи «Братьев Карамазовых»? Кто тебя за всю твою жизнь хоть близко подпустит к этим удивительным вещам?

— А может быть, лучше смотреть на эти удивительные вещи через музейное стекло?

— Может быть, — кивнул он с готовностью. — Я же не настаиваю. Ты действительно все гениально придумала и принесла мне на блюдечке с голубой каемочкой. Но ехать тебе туда действительно не надо. Это уж я сам.

— И я! — заявила Варя.

— Ты сперва протрезвей.

— Ну и протрезвею! Ты же все равно не сейчас туда поедешь?

— Вы серьезно собираетесь это сделать? — безнадежно уточнила Ольга. Оставался еще один, последний, спасительный аргумент. — Но я же уже сказала, там режимная зона! Туда все равно невозможно попасть!

— За деньги, Оля, — мягко возразил СФ, — можно попасть куда угодно.

Впервые за неделю он выглядел расслабленным, как сытый хищник, и, казалось, даже немного разрумянился. А через секунду он сделал вообще невероятную вещь — ослабил галстук. Ольга хотела даже выдать что-нибудь язвительное на эту тему, но всмотрелась в него пристальнее и не стала. Он светился. Он был почти счастлив.

— Мы сделаем это, — сказал он уверенно. — Я, правда, пока не знаю, что для этого понадобится, но мы обязательно сделаем это, и совсем скоро. Правда, до тех пор, Оля, на работу тебе все-таки ходить не стоит. Но осталось совсем чуть-чуть. Жаль, что Митя этого письма уже не увидит… но он был бы рад.

— Он бы написал по этому поводу героическую балладу и орал бы ее с балкона. — Варя грустно улыбнулась. — Ты прав, наш бессменный лидер. Мы должны, в конце концов, просто сделать это.

Оба синхронно обернулись к Ольге. СФ смотрел вопросительно, Варя — умоляюще.

— Нет, — наконец сказал СФ, — Оля права. Если нас ведут люди этого самого Соломатина, это может стать очень небезопасным. Поэтому она остается здесь и ждет, пока мы привезем рукопись. Кстати, и ты, Варвара, лучше подумай еще раз, точно ли ты не можешь дождаться моего возвращения.

— Да я такое ни в жизнь не пропущу! — возмутилась Варя. — Пусть Оля остается! Соломатин не Соломатин… сюда же мы как-то доехали, ничего не случилось! Митя все-таки, если подумать, был один, пешком и пьяный, а мы все-таки не такая легкая добыча, верно?

Поздно ночью, когда Варя уже спала в какой-то из дальних комнат и СФ уже спал в нескольких сантиметрах от нее и дышал тихо-тихо, словно его и вовсе здесь не было, Ольга, в сотый раз изучая замысловатую конструкцию потолочной люстры, вдруг поняла ответ на свой вопрос. О существовании письма могла знать половина населения Ясной Поляны, но хранилось-то оно в рукописи «Братьев Карамазовых»! А кто мог знать, куда именно Анна Григорьевна Сниткина-Достоевская положила письмо, и оставить об этом свидетельство? Только сама Анна Григорьевна, больше некому.

Но спросить СФ, верна ли ее догадка, ей так и не удалось. Когда она проснулась, его не было не только в спальне, но и в квартире. То ли он уехал на комбинат, то ли сразу к Шуховской башне, но ни записки, ни сообщения в мессенджере он на этот счет не оставил.

На кухне не было ни Вари, ни следов вчерашнего пира. В холодильнике обнаружилось только одно яйцо, которого на яичницу для них обеих явно не хватило бы, и Ольга решила сделать блинчики. Молоко, как ни странно, было. А вот кофеварка оказалась капсульной, так что справиться с ней не стоило и пытаться.

Ольга позвонила Инге Николаевне и предупредила, что заболела и, возможно, выйдет только на следующей неделе. Написала то же самое классным руководителям всех классов, в которых вела уроки, и в два чата по дополнительным занятиям, и своим частным ученикам — только того, что занимался онлайн по пятницам, пока оставила. Посыпались короткие «ок» и пожелания скорейшего выздоровления.

«Оля, что с вами?» — написал ей Михаил Евгеньевич, единственный человек, заинтересовавшийся ее болезнью. Впрочем, его как раз можно было не опасаться — он ей не руководитель, со школьным начальством не близок и, в общем, проверить ее слова никак не сможет.

«Простудилась, — ответила она. — Ничего страшного, скоро пройдет».

«Может быть, вам лекарства нужны? Или еще какая-нибудь помощь?»