Страница 92 из 119
— То было десять лет назад, — отрезал он. — Теперь же учение мое популярно, и поток посетителей в Ясную Поляну ничуть не меньше, чем в Хамовники. Не думаю, что известное лицо будет сильно противиться моему пребыванию здесь. Но если угодно, я напишу ему.
По ее лицу он понял, что попал в больное место. Скорее всего, она уже обсуждала этот вопрос с Победоносцевым в одну из своих поездок в Петербург и тот сказал ей то же самое — но она об этом, конечно, умолчала.
— Такой праведник, а думает о себе одном — как Москвы не любит и как ему там неприятно. А Таня? А Лёва?
— Ты уже испортила и Таню, и Лёву, и остальных, и более всего — деньгами! Большей глупости и жадности…
— Большего тщеславия и самомнения, ты имеешь в виду!
— Уйди! — заорал он наконец так, что слышно было, наверно, даже снаружи; и она выбежала вон, и ее не было долго, до самого вечера, да он ее и не искал; а потом к чаю вдруг объявилась, в измятой одежде, в каких-то листьях и иголках, будто валялась на земле (а может статься, и впрямь валялась?), и, когда все разошлись, объявила ему, что жить с ним как жена больше не будет.
— Рад это слышать, — отвечал Михаил Михайлович, не поверивший ей ни на минуту. — Я только этого и желаю.
И понял по ее лицу, что и она ни на минуту не поверила ему.