Генеральский развод. А что после?

В отражении была женщина с мокрыми волосами, белым лицом и чужими глазами.

Красивая.

Даже сейчас.

От этой красоты стало тошно.

Сколько раз она была красивой для Александра? На приёмах. В спальне. За завтраком. На фотографиях. В разговорах его сослуживцев: «Воронцову повезло с женой». Словно она была частью его мундира. Ещё одна награда. Ещё одно доказательство: у генерала всё безупречно.

Служба.

Дом.

Женщина.

Марта рассмеялась.

Коротко, некрасиво.

Потом смех сорвался, и она заплакала.

Не тихо. Не изящно. Не так, как плачут героини на картинах. Она плакала зло, сдавленно, закрыв рот ладонью, будто боялась услышать собственный голос. Плакала не только об измене. О девяти месяцах, которые теперь нужно пересмотреть заново. О своей доверчивости, которую она считала достоинством. О том, что всё ещё любит его — и это унижает сильнее самой измены.

Любит.

Не мужчину, который сохранил любовницу как госпитальный контакт.

Другого.

Того, кто десять лет назад танцевал с ней на приёме, смотрел слишком прямо и сказал:

— Я редко прошу о втором танце. Но сегодня попрошу.

— Это приказ? — спросила она.

— Нет. Мольба.

Он умел быть таким.

Иногда.

И именно эти «иногда» держат женщин крепче, чем постоянное счастье.

Неизвестно, сколько она просидела на полу. Когда поднялась, колени болели, горло саднило, лицо было мокрым. За окном штормило. Маяк включился, и его луч медленно прошёл по стене кухни, по столу, по её рукам.

Свет.

Марта вспомнила картину, которую когда-то подарила Александру: маяк на скале, маленький тёплый огонь среди тёмного моря.

— Ты всегда рисуешь свет так, будто он может спасти, — сказал он тогда.

Она вытерла лицо полотенцем.

— Нет, — произнесла Марта вслух. — Свет не спасает. Он просто показывает, где берег.

Телефон завибрировал.

Семь пропущенных от Александра.

Два сообщения.

«Скажи, где ты».

«Я не буду тебя возвращать силой. Только ответь, что ты в безопасности».

Она долго смотрела на второе сообщение.

Не буду возвращать силой.

Как великодушно.

Как будто право возвращать у него ещё было.

Марта набрала:

«Я в безопасности. Не ищи меня сегодня. И не присылай людей».

Отправила.

Выключила телефон.