Страница 42 из 79
Глава 14
«Утренний берег» сняли со стены только к вечеру. До этого картина висела там, где висела все эти годы, — над столиком у окна в спальне дома у моря, будто не имела никакого отношения ни к семейной тайне, ни к Вяземским, ни к Воронцовым, ни к женщине, которая когда-то спала под ней и думала, что счастлива.
Марта стояла в дверях спальни и смотрела, как Лидия Сергеевна, эксперт и фотограф оформляют временный акт осмотра. Каждое движение было правильным.
Перчатки. Свет. Фиксация лицевой стороны. Фиксация оборота. Снимок маркировки. Описание рамы. Описание подрамника. Протокол. Всё как положено. И всё равно ей казалось, что у неё из комнаты выносят не картину. А кусок жизни, который она даже не знала, что должен был болеть.
Александр стоял у окна. Не рядом. У окна. За последние недели он, кажется, выучил несколько новых расстояний. Раньше он знал только два: слишком близко и недоступно далеко. Теперь между ними появился промежуток, где можно было находиться, не забирая воздух. Это было опасно. Потому что Марта привыкла защищаться от старого Александра. От нового защищаться было труднее.
Матвей Вяземский приехал через сорок минут после звонка Лидии Сергеевны. Не вошёл сразу. Остановился в холле, дождался разрешения, затем поднялся на второй этаж вместе с директором музея и юристом фонда.
Он тоже стоял не рядом с Мартой. Но его расстояние было другим. Александр отступал, чтобы не давить. Матвей держался на расстоянии, потому что понимал: если подойдёт ближе, они снова начнут спорить раньше, чем думать. Марта заметила это. И снова разозлилась на себя за то, что замечает.
— Картина остаётся здесь до первичного заключения, — сказала она, не глядя ни на одного из мужчин. — Вывозить её нельзя без моего согласия как владелицы помещения и без отдельного акта.
Юрист фонда открыл рот. Марта повернулась к нему.
— Не советую.
Он закрыл. Нина Павловна, сидевшая на кресле у двери, удовлетворённо кивнула.
— Учится молодёжь.
— Нина Павловна, — устало сказала Лидия Сергеевна.
— Что? Я молчу. Почти.
Александр подошёл к столу и положил перед Лидией Сергеевной папку.
— Документы по происхождению картины из архива Воронцовых. Всё, что нашли за сутки. Оригиналы пока у нотариуса, здесь заверенные копии.
Марта посмотрела на него.
— У нотариуса?
— Да.
— Быстро.
— Я умею быстро делать не только плохое.
Фраза была тихой. Без улыбки. И почему-то от неё стало больно. Матвей тоже услышал. Его лицо осталось спокойным, но Марта заметила, как он чуть повернул голову.
— Фонд предоставит свои документы завтра, — сказал он. — Через музей. Полный пакет.
— Полный? — спросила Марта.
Он посмотрел прямо.
— Полный из тех, что у меня есть.
— Уже лучше.
— Это не комплимент, но я приму.
— Не привыкайте.
— Не планировал.
Между ними снова вспыхнула та сухая, живая искра, которой не должно было быть в спальне её бывшего брака. Александр увидел. Не глазами ревнивого мужчины. Глубже. И промолчал. Это тоже было опасно. Потому что раньше его ревность была бы оружием, от которого можно защититься. Молчание требовало видеть человека.
— Марта Андреевна, — осторожно сказала Лидия Сергеевна. — Нам нужно решить, где будет проходить дальнейшее исследование. Есть три варианта: музейная лаборатория, федеральный центр или частная лаборатория фонда.
— Не фонд, — одновременно сказали Александр и Марта.
Матвей медленно поднял бровь.
— Впечатляющее единодушие.
Марта раздражённо посмотрела на Александра. Он чуть отступил.
— Извини. Это твоё решение.
— Но ты уже сказал.
— Да.
— И?
— И был прав, но сказал не вовремя.
Нина Павловна тихо присвистнула.
— Генерал растёт на глазах. Надо поливать.
Матвей неожиданно усмехнулся. Александр посмотрел на него.
— Что смешного?
— Ничего. Просто приятно видеть, что прогресс возможен даже в военной среде.
— Не испытывайте его на прочность, — сказала Марта.
— Мой прогресс? — спросил Александр.
— Моё терпение.
Оба мужчины замолчали.
Директор музея кашлянул.
— Тогда федеральный центр?
Марта посмотрела на «Утренний берег». Спокойное утро. Светлая вода. Дом, в котором она десять лет жила, не зная, что над кроватью висит не просто пейзаж, а запертая дверь.
— Федеральный центр, — сказала она. — Но после независимого описания здесь. При всех сторонах. И без вывоза до подписания протокола.
— Согласовано, — сказал Матвей.
— Согласовано, — сказал Александр.
Марта почти усмехнулась.
— Какой редкий день. Мужчины согласовывают, а не решают.
Нина Павловна поднялась.
— Запомните дату. Потом детям будете рассказывать.
После этой фразы в комнате стало тихо. Слишком тихо. Детям. Слово ударило не туда, куда Нина Павловна целилась. Марта увидела, как Александр едва заметно опустил глаза. У него будет ребёнок. Не с ней. С Варварой. И это знание, притихшее на фоне картин, архивов и старых писем, вдруг снова поднялось. Не громко. Но точно. Детям. Она отвела взгляд первой.
______________________________________________
Варвара ждала Александра в клинике. Не в квартире, не у себя, не возле окна, не в месте, куда мужчина может прийти поздно и всё равно найти для себя оправдание. В клинике.
На ней было свободное серое платье и короткий светлый кардиган. Волосы собраны небрежно, без попытки выглядеть лучше, чем она себя чувствовала. На лице — ни помады, ни той прежней собранной красоты, которой она раньше пыталась доказать Александру, что достойна быть выбрана.
На этот раз она пришла как женщина, которая ждёт отца ребёнка. Не мужчину. Разница была маленькой. И огромной. Александр вошёл ровно в одиннадцать. Без опоздания. Варвара посмотрела на часы.
— Почти подозрительно.
— Я приехал за двадцать минут. Сидел в машине.
— Почему не поднялся?
— Ты сказала в одиннадцать.
Она кивнула.
— Вот это уже похоже на обучаемость.
— Я стараюсь.
— Осторожнее. Слово опасное.
Он исправился:
— Я делаю.
Она посмотрела на него внимательнее. Усталый. Ночь, видимо, была тяжёлой. Лицо сдержанное, но под глазами тени. Он не рассказывал. Не перекладывал на неё. Не начинал с «в музее произошло». Просто стоял рядом и держал в руке папку с анализами.
— Ты взял документы?
— Да. Всё по списку.
— Хорошо.