Страница 28 из 79
Глава 10
Александр узнал о Вяземском вечером. Не от людей, которых специально поставил следить за Мартой. Таких людей он не ставил. Он повторял это себе дважды. Трижды.
Проблема была в том, что ему не требовалось ставить. Мир, в котором он жил, сам приносил информацию. Один заместитель упомянул фонд Вяземского в докладе о гражданских инициативах. Другой сказал, что музейный проект получил поддержку. Третий, не зная, что задел больное место, добавил:
— Кажется, там супруга ваша участвует. То есть... Марта Андреевна.
Супруга ваша. То есть. Александр сделал вид, что ничего не произошло. После совещания он вызвал справку по Вяземскому. Не официальную. Именно поэтому остановился. Рука уже лежала на телефоне.
Один звонок — и через полчаса у него будет всё: биография, связи, активы, слабые места, семейная история, слухи, враги, женщины, привычки, маршруты.
Один звонок. Старая власть. Старая болезнь. Александр убрал телефон. Потом всё-таки взял.
Написал Марте:
«Я слышал о Вяземском. Будь осторожна».
Ответ пришёл не сразу.
«Ты следишь за моими проектами?»
Он закрыл глаза. Нет. Да. Не так.
Как это объяснить, чтобы не прозвучало как то, чем было?
«Я узнаю то, что может касаться твоей безопасности».
Она ответила:
«Моя работа не твоя территория».
Он смотрел на эти пять слов долго.
Моя работа. Не твоя территория. Марта делила мир заново. И в этом новом мире ему не доставалось даже права тревожиться вслух.
Он написал:
«Вяземский не так прост».
Ответ:
«Я тоже».
Александр почти улыбнулся. Почти гордо. Потом стало больно. Потому что эта сила когда-то была рядом с ним, а он слишком долго принимал её за часть своего дома. Не за отдельного человека. Он убрал телефон.
Через минуту пришло сообщение от Варвары:
«Ты будешь завтра на приёме или опять спасение мира?»
Александр ответил:
«Буду».
Варвара:
«Не обещай быстро. Подумай».
Он посмотрел на экран. Раньше она требовала ответа. Теперь требовала честности. Это было хуже. И лучше.
Он написал:
«Буду. Совещание перенёс».
Ответ пришёл через несколько минут.
«Хорошо. Тогда в 10:30 у входа. Не дома».
Он понял. Она больше не хотела, чтобы он входил в её квартиру как мужчина, который может остаться. Пока не научится хотеть остаться.
______________________________________________
К концу месяца Марта перестала вздрагивать от каждой машины у ворот. Не полностью. Но уже не каждый раз. Это был прогресс, который нельзя было показать в красивой сцене. Никто не аплодировал женщине за то, что она спокойно режет хлеб, когда за окном проезжает тёмный автомобиль. Никто не вручает медаль за то, что она не проверяет телефон перед сном. Никто не видит, как сложно не написать бывшему мужу из-за сломанного крана, если десять лет любая бытовая проблема решалась одним его звонком.
Свобода состояла из мелочей, которые не смотрелись героически. Марта сама вызвала сантехника. Сама поругалась со сметчиком. Сама вернула в магазин неудачный светильник. Сама подписала предварительный договор с музеем.
И сама впервые сказала адвокату:
— Нет, это условие не принимаем.
Полина Степановна уточнила:
— Речь о доме у моря?
— Да.
— Александр Михайлович готов оставить его вам полностью.
— Я не хочу.
— Финансово это неразумно.
— Психологически — смертельно.
Адвокат помолчала.
— Хорошая причина. Но её не примет суд.
— А мы не в суде. Мы в переговорах.
— Вы быстро учитесь.
— У меня хороший учитель.
— Кто?
Марта посмотрела на смету по крыше, лежавшую рядом.
— Жизнь. Очень неприятная женщина.
Полина Степановна сухо рассмеялась.
— Тогда формулируем так: объект эмоционально связан с обстоятельствами распада брака, клиент не заинтересован в передаче. Предлагаем денежную компенсацию или перераспределение активов.
— Да.
— И ещё. Александр Михайлович просит оставить за вами машину.
— Нет.
— Марта Андреевна.
— Нет.
— Машина дорогая.
— Именно.
— Вы хотите оставить только кабриолет?
— Он мой. Был моим до брака.
— Тот самый зелёный?
Марта улыбнулась впервые за разговор.
— Да.
— Поняла. Оставляем зелёный. Генеральский автопарк возвращаем генералу.
После звонка Марта вышла на крыльцо. У моря был низкий туман. Маяк днём казался простым серым сооружением, почти скучным. Ночью он становился смыслом. Марта подумала, что с людьми иногда так же. Некоторые раскрываются только в темноте. Некоторые — наоборот.
______________________________________________
Варвара впервые пошла на приём без макияжа. Не демонстративно. Просто не захотела краситься. Александр ждал у входа в клинику. В тёмном пальто, с телефоном в руке. Увидел её — убрал телефон сразу. Раньше это бы понравилось. Теперь она заметила, что он научился. И только.
— Доброе утро, — сказал он.
— Условно.
— Плохо?
— Тошнит, спина болит, грудь болит, настроение как у диктатора в изгнании. В остальном великолепно.
— Что-то нужно?
— Да. Не спрашивать каждые три минуты, что нужно.
Он кивнул.
— Постараюсь.
Она посмотрела на него.
— Саша.
Он вздохнул.
— Сделаю.
— Уже лучше.
Врач была новая — специалист, которого Варвара выбрала сама, не из списка Александра. Когда он увидел фамилию на двери, ничего не сказал.
Но Варвара заметила паузу.
— Не твой человек, — сказала она.
— Я понял.
— Это проблема?
— Нет.
— Лицо говорит другое.
— Лицо отстаёт от обучения.
Она не удержалась и улыбнулась.
— Неплохой ответ.
После приёма они вышли в коридор. Всё было нормально. Это слово в беременности имело странный вес. Нормально — значит, можно дышать несколько дней. Нормально — значит, страх отступает на расстояние вытянутой руки. Нормально — значит, ты снова почти веришь, что тело не предаст. Александр шёл рядом, не касаясь её. Варвара остановилась у окна.
— Я не хочу, чтобы ты снимал квартиру рядом.
Он посмотрел на неё.
— Ты уже говорила.
— Теперь говорю окончательно.
— Хорошо.
Она не ожидала, что будет так быстро.
— Просто хорошо?
— Ты сказала, что это будет контролем. Я услышал.
— И не будешь спорить?
— Хочу. Но не буду.
Она изучала его лицо.
— Это Крылов тебя дрессирует?
— В основном жизнь.