Генеральский развод. А что после?

— Всё касается службы, если человек с твоим уровнем допуска не спит, не ест и смотрит так, будто выбирает, куда бы поехать умирать с пользой.

— Я не собираюсь умирать.

— Конечно. Ты собираешься работать до изнеможения и назвать это ответственностью. Старый фокус.

Александр промолчал.

— Марта знает?

Имя ударило точнее вопроса.

— Да.

— Ушла?

— Да.

— Ты уже начал её возвращать?

— Нет.

Крылов прищурился.

— Не ври человеку, который старше тебя на двадцать лет. Что сделал?

Александр отвёл взгляд.

— Мастеров отправил.

Адмирал закрыл глаза.

— Господи, какие вы все одинаковые.

— Там старая проводка.

— Конечно. Всегда проводка. Или врач. Или охрана. Или коробка с продуктами. Ни один мужчина ещё не сказал: «Я нарушаю её границы, потому что мне страшно». Все говорят: «Там старая проводка».

Александр сжал челюсть.

— Она в доме, который не пригоден для жизни.

— А с тобой, значит, была пригодна?

Вопрос повис.

Крылов не стал смягчать.

— Слушай внимательно. Женщина, которая ушла молча, уже приняла решение. Если начнёшь давить, потеряешь даже право на человеческий разговор.

— Я не хочу её потерять.

— Поздно. Ты уже потерял ту её версию, которая верила тебе без доказательств. Теперь можешь только не добить остатки уважения.

Александр смотрел в стол.

— Ребёнок? — спросил Крылов.

Пауза.

— Будет.

— От второй.

— Да.

Адмирал тихо выругался.

— Ты хоть её не бросай.

— Не брошу.

— Это не подвиг, Воронцов. Это минимум. Не вздумай носить его как медаль.

— Я понимаю.

— Нет. Пока не понимаешь. Ты сейчас захочешь быть хорошим сразу для всех. Для жены — кающимся. Для любовницы — ответственным. Для ребёнка — отцом. Для службы — незаменимым. Так вот: не получится. Придётся стать плохим в чьих-то глазах и наконец выбрать поступки, а не образ.

Александр впервые посмотрел прямо.

— Что вы предлагаете?

— Для начала побриться, написать рапорт о переводе и перестать отправлять людей к дому жены без её согласия.

— Перевод?

— Да. С публичной позиции я тебя уберу. Не потому, что мне интересно, кто с кем спит. А потому что ты сейчас опасен сам для себя. Такие, как ты, когда виноваты, начинают искать командировки, где можно искупить всё одним героическим идиотизмом.

— Я не просил перевода.

— Попросишь. Я экономлю твоё время.

Александр молчал.

— И ещё, — сказал Крылов. — Марта не крепость.

Александр поднял глаза.

— Она почти так и сказала.

— Значит, умная женщина. Тем хуже для тебя.