Страница 14 из 79
После разговора Марта долго сидела неподвижно. Поводок. У Александра всё могло стать поводком. Деньги. Водитель. Охрана. Даже фраза: «Я беспокоюсь». Особенно эта фраза.
Телефон завибрировал почти сразу, будто услышал.
Сообщение от Сергея, водителя Александра:
«Марта Андреевна, добрый день. Я у ворот. Привёз обогреватели, продукты, лекарства и мастера для осмотра крыши. Александр Михайлович просил передать, что вам не нужно выходить, мы всё занесём сами».
Марта прочитала. Потом ещё раз. Потом медленно положила ручку на стол. Он продержался меньше суток.
Она вышла на улицу без шапки, в пальто поверх старого свитера. У ворот стоял знакомый чёрный автомобиль. Рядом — Сергей, хороший человек с виноватым лицом. За ним белый фургон, двое мастеров в рабочих куртках, коробки с продуктами, пледы, обогреватель, аптечка. Картина была почти трогательная. Если забыть, что её не спрашивали.
— Доброе утро, Сергей.
— Марта Андреевна. Александр Михайлович просил...
— Вижу.
— Он сказал, у вас тут отопление старое, крыша...
— Он прав.
Сергей растерялся.
— Тогда мы быстро всё занесём.
— Нет.
— Но...
— Сергей, сейчас вы развернёте машину и уедете.
Он посмотрел на коробки.
— Продукты хотя бы оставим?
— Нет.
— Обогреватель?
— Нет.
— Аптечку?
— Сергей.
— Понял.
Марта открыла калитку, но не вышла за неё. Граница должна была быть видимой.
— Передайте Александру Михайловичу дословно: если у моих ворот ещё раз появится кто-то без моего приглашения, я вызову полицию, журналистов и его адвоката. В любой последовательности.
Сергей побледнел.
— Марта Андреевна, он же хотел как лучше.
— Это любимое оправдание людей, которые не спросили, как надо.
— Я только выполняю поручение.
— Знаю. Поэтому говорю спокойно.
— Это спокойно?
— Очень.
Машины уехали через пять минут. Марта стояла под мелким дождём, пока звук моторов не исчез за поворотом. Её трясло. Не от холода. От ярости и странного облегчения.
Она сказала «нет». Не мысленно. Не в красивом воображаемом разговоре. Реальному вторжению.
Телефон зазвонил через три минуты.
Александр. Она приняла вызов.
— Ты серьёзно? — спросил он без приветствия.
— Ты о продуктах, крыше или о полиции?
— Я прислал мастеров, потому что в доме сыро. Там может замкнуть проводку.
— Спасибо, я умею гуглить аварийные службы.
— Марта, перестань воевать с обогревателем.
— Перестань присылать войска под видом бытовой техники.
Он выдохнул.
— Я пытаюсь помочь.
— Нет. Ты пытаешься войти через дверь, которую я закрыла.
— Это крыша, чёрт возьми.
— Сегодня крыша. Завтра охрана. Потом водитель. Потом врач. Потом кто-нибудь будет докладывать тебе, сплю я или нет.
— Не доводи до абсурда.
— Я? Ты прислал десант к женщине, которая вчера сказала тебе не вмешиваться, и называешь меня абсурдом?
Тишина.
— Я беспокоюсь.
— Беспокойся у себя дома.
— У нас дома?
Марта замерла. Вот он. Крючок. Не специально, может быть. Или специально. С Александром никогда нельзя было быть уверенной. Его власть иногда работала даже тогда, когда он считал себя беспомощным.
— Нет, Александр. У тебя дома. У меня теперь здесь.
— Этот дом непригоден для жизни.
— Зато я в нём пригодна для себя.
— Ты злишься и поэтому принимаешь глупые решения.
— А ты девять месяцев принимал умные?
Он резко вдохнул.
— Справедливо.
— Не надо быть благородным после каждого удара. Это раздражает.
— Тогда без благородства. Ты не умеешь чинить крышу. Не умеешь разбираться с проводкой. Не обязана таскать дрова, чтобы доказать мне, что свободна.
— А ты не обязан доказывать мне, что всё ещё можешь быть полезен.
— Марта.
— Нет. Слушай теперь ты. Если я попрошу — помоги. Если не прошу — не лезь. Разница простая. Даже для генерала.
— Я не смогу просто смотреть.
— Тогда отвернись.
Она отключилась. Сердце колотилось так, будто она пробежала по скалам до самого маяка.
Через минуту пришло сообщение.
«Я не враг тебе».
Марта посмотрела на экран и ответила прежде, чем успела передумать:
«Тогда перестань брать меня в осаду».
Отправила. И сразу пожалела. Потому что ответ — это всё ещё связь.
______________________________________________
Александр прочитал сообщение у себя в кабинете. «Тогда перестань брать меня в осаду». Он почти усмехнулся. Не от веселья. От точности. На столе лежало кольцо Марты. Рядом — телефон, открытая папка с документами, остывший кофе. Дом у моря был тих. Слишком тих. Без Марты тишина стала не спокойствием, а пустотой, которую ничем не заполнить. Он подошёл к окну. Отсюда море выглядело приручённым: красивым, панорамным, почти декоративным. У маяка оно било в скалы. Там оно было настоящим. Как Марта. Телефон снова завибрировал.
Варвара.
«Завтра в 11:00. Не опаздывай. И надень нормальную рубашку. Я не собираюсь выглядеть беременной от человека, который похож на похороны».
Он перечитал и впервые за сутки почти улыбнулся. Почти.
Ответил:
«Буду».
Через несколько секунд пришло:
«Саша».
Он набрал:
«Да?»
Ответ пришёл не сразу.
«Я не отступлю просто потому, что она ушла красиво».
Александр закрыл глаза.
Марта не ушла красиво. В этом не было ничего красивого, когда женщина оставляет кольцо на подушке и уезжает в холодный дом у маяка.
Он написал:
«Не надо превращать это в войну».
Варвара ответила быстро:
«Ты первый научил меня жить в режиме боевых действий».
Он не ответил.
Потому что это тоже было правдой.
В четыре часа его вызвали к адмиралу Крылову.
Кабинет Крылова пах крепким чаем, табаком, который он официально не курил, и старой бумагой. Адмирал сидел за столом и смотрел на Александра так, будто видел не мундир, а всё, что под ним трещало.
— Садись, Воронцов.
Александр сел.
— Вид у тебя паршивый.
— Спасибо за оценку.
— Это не оценка, это щадящая формулировка. Что случилось?
— Личные обстоятельства.
— Женщина?
Александр молчал.
— Две?
Он поднял глаза.
Крылов вздохнул.
— Масштабно рушишь. Даже тут без генеральского размаха не обошлось.
— Это не касается службы.