Страница 74 из 100
А Фейергар наблюдал за всем слишком пристально, внимательно, с любопытством.
От моего вопроса Дракон с видимой грустью приподнял брови.
— Даже в этом вы изменились, миледи, — произнес он. — Раньше вы не интересовались такими вещами… и всем, что касается меня.
Я удушливо покраснела.
— Интересовалась, — возразила я. — Просто боялась спросить.
— Теперь не боитесь?
— Теперь не боюсь показаться вам навязчивой, — ответила я.
Он коснулся серебряного наконечника стрелы на груди, провёл пальцем по рунам, тускло мерцавшим в свете огня.
— Этот амулет спас мне жизнь трижды. Первый раз — отклонил выстрел, нацеленный мне прямо в сердце. Второй — предупредил о яде в вине. Знаете, когда бокал с прелестным и легким игристым вином вдруг становится мутным и зеленым, как затхлое гнилое болото. В третий раз… — он запнулся. — Этот амулет спас меня от проклятия, которое должно было обратить меня в пепел.
Я ахнула от страха и прикрыла рот рукой.
— Кто мог желать вам такой страшной смерти? — прошептала я.
Фейергар пожал плечами.
— Враги, — расплывчато ответил он. — Недоброжелатели. Завистники. Неужто вы думаете, что их у меня нет? Или считаете, что я бессмертен? Вот видите, леди Торнгарн, — он усмехнулся. — Не для одного меня выбыли мебелью. Кажется, я для вас тоже был… удобным шкафом?
Он смотрел на меня острым укоризненным взглядом, снизу вверх, как злой кот, готовый к прыжку.
— Вы никогда не делились со мной своими переживаниями и опасениями! — заспорила я в оправдание себе.
— Вы тоже, — сухо ответил Фейергар, поднимаясь. — Вы тоже. Однако, в сложившейся ситуации вините меня одного.
— Я уважала и побаивалась вас! — попробовала я оправдаться в последний раз.
Фей обернулся ко мне уже на пороге кухни.
Дети уснули на его руках и теперь тихонько посапывали. В печи трещал огонь, служанки спешно собирали готовые заказы в корзины. Такая уютная и мягкая картина… и так много взаимных упреков, невысказанных слов и признаний!
— Вы могли мне об этом сказать, — ответил Фейергар. — Могли. Я ни разу не дал вам повода думать обо мне как о человеке жестоком и бездушном. Я бы выслушал вас. Но…
Он оборвал свою речь на полуслове.
Не упрекнул меня ни единым словом.
Просто не сказал ничего, вышел тихо из кухни и проследовал в детскую комнату, чтоб уложить близнецов.