Страница 73 из 100
Глава 39. Семья
Слуги Фейергара наполнили сад.
Теперь им не было нужды скрываться. И я, и Милдред прекрасно знали, что дом охраняется. Так что люди Фейергара скорее отпугивали Милдред, бродящую вокруг, чем на самом деле охраняли.
А мы с Фейергаром были заперты в доме и впервые, наверное, смогли побыть наедине.
Это был идеальный день!
Пылал огонь в печи, на кухне было тепло и светло. Желтые уютные блики ложились на стены, пахло тестом, ванилью и ароматным вареньем и медом.
За работой я успокоилась, и близость Фейергара, его присутствие рядом, действовали на меня благотворно. Тесто получалось у меня пышнее и желтее, глазурь — ярче и гуще, а кристаллы сахарных леденцов сверкали ну точь-в-точь, как самые чистые бриллианты и рубины.
Стекольщики застеклили мне окно, служанки быстро замели все битые стекла и натопили дом. И стало снова тепло, ухо, сонно, уютно.
В тепле, которое дает печь, натопленная жарко дровами, есть своя особая домашняя магия. Она сильнее любого мороза и любого зла, стоит только прикоснуться к оштукатуренной горячей стене.
На кухне витали ароматы сдобы и сладких засахаренных ягод.
Я работала весь день, исполняя заказы, а Фейергар сидел рядом, в старом кресле-качалке с детьми на коленях.
Свой роскошный мундир с золочеными погонами и аксельбантами он повесил в шкаф в моей спальне, оставшись в одной сорочке.
Закатал рукава по локоть, чтоб жесткие, накрахмаленные манжеты не поранили нежную кожу близнецов, распустил на груди пуговицы, чтоб было не так жарко. Связал свои роскошные волосы в небрежную косу — о, какая прелесть, он даже не умел залетать волосы! — и уселся в кресло, обложенное мягкими теплыми подушками.
Он покачивался, улыбался сыновьям, а они лежали у него на руках, улыбались ему в ответ.
Гулили, пытались ему что-то рассказать на своем детском языке, ловили темные волосы, выбившиеся из его небрежной прически и смеялись, когда им удавалось поймать выбившуюся прядь и намотать ее как следует на пухлый кулачок.
И я ужасно ревновала, мельком поглядывая на эту мирную квартиру.
Ревновала так, что не вынесла — оттерла руки от муки, масла и ванили и, шагнув к Фейергару, сама тщательно собрала его распустившиеся волосы и связала их в крепкую и длинную косу.
Это действо Фейергар перенес с удовольствием.
Зажмурившись блаженно, откину голову на спинку кресла он едва не мурчал от удовольствия, пока я приводила его волосы в порядок.
А я с удивлением обнаружила два странных украшения на его теле. Крошечную серьгу в мочке уха, просто крошечную каплю света с совсем маленьким камешком, и серебряный наконечник стрелы, украшенной рунами, висящий на толстой цепи на его шее.
Раньше он как будто бы не носил этого украшения.
— Вот как, — произнесла я с осуждением, рассматривая этот амулет. — Вы верите в амулеты, господин генерал?
Он приоткрыл глаз, полный блаженства и… драконьей настороженности.
— М-м-м… Вероятно, только благодаря им я сейчас и жив, — ответил он. — Не вашими же молитвами.
— Что?! — вскричала я в ярости. — Как вы несправедливы ко мне! Что заставляет вас думать обо мне так плохо?! Я была плохой женой?! Да я каждый день повторяла молитву «будь он жив!».
— О, как приятно это слышать, — вкрадчиво произнес Фейергар, внимательно меня рассматривая.
— Всю свою магию, — выдохнула я сердито, возвращаясь к столу с тестом, — я тратила на то, чтобы быть хорошей женой! Только об этом и думала! И в награду получаю это! «Не вашими молитвами!». А чьими же?!
Фейергар лишь посмеивался, наблюдая за мной.
— Вас так трогает мое недоверие? — произнес он, покуда я яростно месила тесто, так, что мука взлетала из-под теста, которое я шлепала о стол.
— Еще бы! — сурово просопела я. — Нет, ну каково?! Разве тут можно остаться спокойной?! И вы еще спрашиваете, Фейергар, почему я не хочу быть с вами?! Я помню нашу совместную жизнь! Я хорошо ее помню! Я следовала за вами как тень. Угадывала все ваши желания! Жила лишь служением вам, Фейергар! Только этого и желала — о, какое глупое желание, если разобраться! А вы отрицаете даже такую малость, как молитвы! Ха!
Я даже головой замотала от обиды, смеясь над наивным служением Иоланты своему мужу.
— Вы так запросто обесцениваете меня, Фейергар, — с горечью произнесла я, — что я абсолютно в вас разочарована. Раньше мне казалось, что вы знаете меня. Что вы прислушивались ко мне, что вы меня понимали! А теперь я думаю, что я для вас была просто мебелью!
— Иоланта, Иоланта, — посмеиваясь, произнес Фейергар. — Ты совершенно права. Я тебя знаю; я к тебе прислушивался. И поэтому осведомлен о том, как ты не любишь несправедливость. Ты смолчишь, если тебя укорять. Но если тебя обвинять в чем-то несправедливо — о, нет. Ты всегда вспыхивала, как спичка. И тогда тебя было не остановить!
— Что?! — еще больше разозлилась я. — Вы нарочно меня дразните, Фейергар?! Но для чего?!
— Чтобы вы говорили, леди Торнгарн! — посмеиваясь, ответил он. — Когда вы говорите, вы становитесь мне понятнее и ближе. Я ведь не менталист и не маг, способный угадывать чужие мысли. Я хотел бы, чтобы вы всегда были со мной так же откровенны и разговорчивы, как в минуты наивысшего возмущения.
— Как будто я молчала раньше!..
— Молчали, миледи, как рыба молчали! — все так же посмеиваясь, ответил Фейергар. — Боялись обратиться ко мне с вопросом. Боялись высказать свое мнение о ткани на платье, не смели лишний раз коснуться меня, — Дракон усмехнулся, пророкотал особым драконьим смехом, потянув себя за кончик косы. — Наша разлука пошла вам на пользу. Вы очень, очень повзрослели, леди Торнгарн. Вы научились быть уверенной в себе. Мне это нравится. Нравится ваша смелость. Нравится то, как вы позволяете себе командовать.
— Это мой дом! — сварливо напомнила я. — А вы тут просто гость! И обязаны подчиняться моим правилам!
— Вот об этом я и говорю, — ответил Фейергар, посмеиваясь. — Мой дом тоже был вашим. Но там вы были бледной тихой тенью. Не хозяйкой. Покорной гостьей.
— Я была слишком молода!.. — сердито выдохнула я.
— Версия постарше мне очень нравится, — повторил Фейергар.
— Ну, и от многих ли бед вас уберег ваш амулет? — желая перевести тему с себя на что-то иное, спросила я.
Внимание Фейергара меня смущало.
Под его взглядом я стеснялась орудовать скалкой и варить карамель.
Мне неловко было складывать в корзины, выстланные беленым полотном, готовые заказы. И помешивать закипающее молоко с ванилью и сахаром — тоже.