Страница 58 из 100
Глава 33. Судебное решение
— Ну, если это оговор, то это можно легко проверить, — так же сладенько, в тон ей, пропел судья, благостно взирая на Хильду и Жанну. —Тут такое дело, красотки мои. Магия-то была предназначена драконам. Не вам, неумытые крестьянские рожи, а драконам. Значит, на теле воровки должны были проступить некие… доказательства. Эй, там! Позовите-как сюда врача. Разденем догола и осмотрим девчонку!
Хильда так и ахнула. А Жанна засопела еще злее.
— Брала! — выпалила она, нервно стискивая руки, крутя и ломая пальцы так и этак, чем выдавала свое сильное волнение. — Пила их молоко. Просто выпивала, и все. Не особо-то хотелось их магию. Просто пила молоко. Не было там никакой магии только, это все вранье. Оговор.
— Но зачем? — удивился судья. — Твоя мать что, не могла дать тебе кружки молока? Тем более, что дети наверняка плакали. Тебе нравилось слушать, как они кричат, дитя мое?
— Они мне надоели! Вечно гадили в пеленки, вечно хныкали. Я на них злилась. Качать их не хотела. А они так смешно дергали руками, когда хотели пить, — задумчиво произнесла Жанна. — И так орали мерзко. Так и хотелось набить им их мелкие морды. Я б набила, да синяки б остались. Но они это заслужили, потому что мерзкие и уродливые. Пусть бы все время орали, пока не опухли б.
Я, не видя перед собой ничего, рванула изо всех сил вперед. Господи, да я б сейчас задавила мерзавку!
Но чьи-то руки меня удержали и усадили обратно на лавку.
— Эй, баба! Она у тебя что, людоедка?! — вскричал рассерженный судья, звонко колотя сухой ладонью по столу.
— Глупое дитя! — верещала Хильда, которой судебные служки уже крутили руки. — Она всего лишь глупое дитя!
— Мне матушка разрешила, — огрызнулась Жанна. — Матушка сказала — они подзаборные никчемные твари. Как щенки от бездомной собаки.
Судья меж тем перевел дух, шумно глотнул воды из стакана и перевел недобрый взгляд на Жанну.
— Стало быть, вы с матушкой говорили на эту тему? — очень мягко спросил он.
Жанна молчала.
— Ты знала, дитя мое, что дети этой женщины — драконы? — так же мягко спросил судья. — И что ты пьешь с молоком драконью магию? На двадцать серебряных магии — это много, очень много! А не знать, что младенцам в молоко добавляют капли магии — ну нет, я не верю, что ты настолько глупа!
Жанна молчала.
— Да откуда там взяться драконам, — проорала Хильда, вырываясь из рук удерживающих ее людей, — и откуда драконья магия?! Она стоит, поди, немало! А где у этой девки такие деньги?! Вранье, вранье! Эта мерзавка — потаскуха, и детей прижила одному небу известно от кого! Она шлялась ночами, какие приличные люди ночью работают?! Потаскуха, потаскуха! Потаскухи не зарабатывают так много!
Судья глянул на лавку с моими свидетелями.
Волнуясь, первым поднялся Гарольд.
— Эта женщина работала в доме моего хозяина, на кухне! — твердо произнес он. — Пекла тот самый волшебный торт, о котором говорит весь город. Вот как она зарабатывала.
— А! Украшенный алмазами торт! — вскричал судья. — Да, я слышал о таком.
— И она заработала много, — продолжил Гарольд, зло посмотрев на Хильду. — Своим трудом и талантом. Она смогла купить дом на свои заработки. Небольшой, конечно, но приличный.
Вторым в мою защиту выступил маг.
— Я продавал этой женщине магию для детей-драконов, — заметил он. — И намного больше, чем требуется на месяц. Она была заплакана и спутанно пояснила, что дети заболели. Что ж, теперь я понимаю, отчего.
Ювелир подтвердил, что я продавала ему драгоценности и приобрела пару кулонов для магии для детей.
Все показания моих свидетелей сходились.
И только Хильда отрицала все.
— Не смейте нас позорить! Не трогайте нас! Мы — уважаемая семья! А эта проходимка все врет! Оговаривает нас! — упрямо твердила она.
Судья выглядел теперь зловеще. Как ворон или стервятник. Маленький, сухонький, с горящими глазами и со своим острым носом.
— Экая ж наглая баба, — протянул он. — Ты правда веришь в то, что я не посмею вас тронуть? Правда думаешь, что я поверю тебе на слово? Оговор, утверждаешь? А магия купленная тогда где? И зачем было ее столько покупать?
— Да мне-то откуда знать, — выкрикнула Хильда, — куда она тратила эту магию?! Может, нарочно покупала, чтоб нас оговорить!
— Ну, тут ясно, — произнес судья. — Тут правды мы не добудем. Эй, там! Выведите мамашу. Я хочу потолковать с девчонкой без нее.
— Моя дочка! — взревела Хильда. — Моя девочка! Дитя мое! Что вы хотите с ней сделать?!
— Надавайте ей плетей там пару десятков, — отмахнулся от воплей Хильды судья. — Чтоб знала, как врать в суде.
И упирающуюся Хильду вытащили вон из зала.
— Итак, дитя мое, — судья переплет тонкие узловатые пальцы и внимательно уставился на Жанну. — Дело серьезное. Отвечай честно, или последуешь за матушкой на скамейку, где тебе разомнут твою жирную задницу. Ты знала, что дети этой женщины — драконы?
Жанна упорно молчала. Она нервно кусала свои толстые губы, зло смотрела на меня темными, как вишни, глазами, но молчала.
— Знала она? — бесцветным голосом спросил судья у меня.
— Знала, — тихо подтвердила я. — Я… сказала ей об этом.
— Вы назвали ей имя отца ваших детей? — сухо и официально спросил судья. Я кивнула. — Подойдите-ка сюда, сударыня. Я хочу с вами потолковать с глазу на глаз.
Я повиновалась.
Судья склонился ко мне из-за своего стола, придвинулся ближе.
— Иоланта Торнгарн, — произнес он вполголоса, сверля меня взглядом. — Какое-то знакомое имя. Генерал Торнгарн?..
— Мой муж, — сухо произнесла я.
— А! Так вот вы где спрятались, — произнес судья, сверля меня внимательным взглядом. — Ваш муж ищет вас. Это все королевство знает. Он очень хочет найти вас.
— Я знаю это, — нехотя призналась я. — Он являлся в дом этих людей.
— И они вас укрыли, обманув генерала? — удивился судья. — Эй, там! Добавьте этой гнусной бабе еще десяток плетей. За вранье генералу драконов.
Служитель скрылся за дверями, и я краем уха успела услыхать злой свист плети и нечеловеческий ор Хильды.
— Вы же понимаете, что я обязан буду рассказать ему о вашем местонахождении? — продолжил меж тем судья.
— Как вам будет угодно, — сухо ответила я. А у самой сердце в пятки ушло.
Этого только не хватало! Если Фейергар явится сюда, ко мне, я не знаю, что ему противопоставить, чтоб он не смел ко мне приближаться!
— Как мне угодно? Да я обязан это сделать! Отчего вы сами не дали ему знать о себе?
— Я не желаю этого делать.